3. Конец усадьбы Перовки. Часть 4

Свет лампы, стоявшей на прикроватном столике, явил первым делом потрясенному взору барыни большой чемодан, прислоненный к стене. На стульях, на дверцах шифоньера, даже на спинке кровати была развешана чья-то чужая одежда. На письменном столе возвышались несколько связанных меж собою книг, в кресле сиротливо покоилась мужская черная шляпа с узкими полями.

Вещей самой графини в спальне не наблюдалось.

Зато в двух шагах от Ирины, растворяясь в темноте коридора, выглядывал из угла знакомый кованый сундук. Из-под небрежно закрытой крышки торчали красный рукав знаменитого свадебного платья графини и облезлое перо, некогда украшавшее ее самодельную шляпку.

Ошеломленно раскрыв рот, барыня уронила картонную коробку с новым платьем на пол.

— Няня!.. — пискнула мадам Ирина, снова и снова обводя взглядом свое жилище. — Воры, милушка!.. Что же это, а?.. П-п-п-павлик!.. Паша! Павлуша! — что было мочи, завопила графиня, опрометью бросаясь вниз по лестнице.

Гулко застучали по каменным ступеням сапожки из грубой кожи, оставляя на ковровой дорожке грязные мокрые следы.

— Паша!!! — закричала, распахивая дверь в столовую, злополучная молодая барынька.

****

Все сидящие за столом живо повернулись на ее голос. Тренькнул рояль и на жалобной ноте смолк. От неожиданности прямо на толстый мохнатый ковер выронил бокал красного французского вина молодой граф.

— Ах, Ирэн!.. — взволнованно поднимаясь со своего места, графиня Худякова протянула руки к невестке. — Как вы внезапно, дитятко!.. Годится ли так пугать своих сродственников?.. – натянуто засмеялась она, прикуривая тонкую папироску. — Проходите же, ma cherie, уж мы вас тут заждались!..

— Это кто? — глядя в глубину столовой, отрывисто вопросила Ирэн, указывая пальцем на мужчину средних лет, сидевшего за роялем.

Был он по виду чуть старше ее мужа Павла, темноволос, носил аккуратную бородку клинышком и черные, словно смоль, густые усы. Лоб его уже был отмечен залысинами, серые глаза слегка щурились, яркие губы несмело и простодушно улыбались. Что-то в облике незнакомца было удивительно знакомо графине, но что? — она не смогла бы сказать даже под страхом наказания.

Наморщив лоб, молодая барыня с неудовольствием уставилась на дражайшего супруга, как раз подносившего своей матушке серебряную пепельницу.

— Паша, — звонко произнесла графиня, по-прежнему стоя в дверях. — Произошло форменное безобразие! Там, наверху, мой сундук кто-то изгнал из моей личной собственной комнаты!.. Есть ли у тебя какое-либо объяснение на сей счет?! И кто таков господин, что сидит за роялем?

Покраснев до корней волос, молодой граф уставился в тарелку.

— Иринушка, золотце, — снова подала голос графиня-мать. — Дозвольте же вам все растолковать!.. Присядьте же, дитя, дайте нам слово молвить!..

Насуплено взирая на собравшихся, Ирина опустилась на свободный стул и тут же, разглядев, что подали к ужину хранцузское вино, налила себе полный бокал.