Готовя статьи об Анне Васильевне Тимиревой, возлюбленной адмирала Колчака, и балерине Ниночке Нестеровской, вышедшей замуж за князя Гавриила Романова, я натыкалась в их воспоминаниях на странные, казалось бы, сведения...
Спасению князя императорской крови Гаврила Романова способствовали Глеб Бокий, видный революционер, не раз арестованный при царской власти, на тот момент - член коллегии НКВД (его, кстати, расстреляют свои же - в 1937), его жена Софья Александровна и Максим Горький, Анне Тимиревой не раз помогала первая жена Горького - Екатерина Павловна Пешкова, работавшая в Политическом Красном Кресте. Какой жизненный парадокс: в дореволюционные годы Екатерина Пешкова работала в Кружке помощи каторге и ссылке, потом - защищала тех, кого возвратившиеся с каторги и ссылок щедро разбрасывали по тюрьмам и лагерям.
С 1922 под ее руководством работала организация "Помощь политическим заключенным", закрывшаяся тогда, когда ее существование было уже действительно невозможно - в 1937 году...
Присутствие этой организации в самом сердце Москвы, организации такой странной и чужеродной для советской системы, было настолько невероятно, что те, кого жизнь не столкнула с ней, отказывались верить в ее существование.*
Вот что пишет Анна Тимирева:
"Вернувшись из Сибири, Екатерина Павловна при свидании с Дзержинским рассказала ему и обо мне. Он ей сказал: "Да, кажется, мы много лишнего делаем". В результате меня вызвали в Москву. Через некоторое время меня выпустили. Я тогда еще не знала, что этим я обязана Екатерине Павловне."* (1921 г.)
"Я связалась со своими и получила от них телеграмму, что пять лет лагеря заменены мне тремя годами высылки: "минус два" города. Это Екатерина Павловна имела разговор с Ягодой, и он нашел, что, пожалуй, перехватили." (1935 г.)
Как удавалось этой женщине, пусть даже защищенной громким именем Максима Горького, помогать политическим заключенным? Говорят, благодаря хорошим отношениям с Феликсом Дзержинским, потом с Вячеславом Менжинским, руководившими ОГПУ до 1934. Потом ОГПУ реорганизовали в НКВД, во главе которого поставили Ягоду. А с ним у Пешковой договариваться уже не получалось.
Помогла, она, кстати, не только Тимиревой, многим - от будущего академика Лихачева до Сашеньки Мамонтовой, дочери могущественного когда-то Саввы Мамонтова. Сообщала семьям сведения об уведенных из дома родных, проталкивала различные ходатайства, оказывала заключенным помощь с продовольствием...
"Как невероятные волшебные сказки я слушал рассказы Рики о том, что, когда тяжело заболела ее мать — по просьбе Екатерины Павловны — отца выпустили из Бутырки на свободу «под честное слово» и он находился на воле до выздоровления своей жены... Я слушал о новогоднем вечере, устроенном в Бутырках для политических заключенных, о концерте в Бутырках, на котором пел Шаляпин перед своим отъездом за границу."*
И все же это та история, когда вопросов больше, чем ответов. Почему ее не тронули, даже в тех самых страшных годах - в конце 1930-х? Ее заместителя, Михаила Винавера, тогда арестовали, ее - нет. И, пожалуй, очень важный, очень человеческий: почему она занялась этим сложным и небезопасным для нее самой делом? Что ей, надежно защищенной, все эти люди? Удивительная женщина - делать то, что не осмелились бы сделать другие стоит дорогого.
* Цитаты из книги: Л. Разгон. Плен в своем отечестве. // Книжный сад. 1994 г.
**Цитаты из книги: Милая, обожаемая моя Анна Васильевна (составители Павлова Т.Ф., Перченок Ф.Ф., Сафонов И.К.). 1996 г.
- Спасибо за прочтение. Я обязательно напишу о чем-нибудь еще - подписывайтесь на канал и ставьте лайк... А пока я пишу, можно прочитать другие мои статьи: