Рассказ человека делившего кобылье молоко с жеребёнком.
На лошадь верхом он сел будучи в возрасте четырёх пяти лет отроду, ну как сел... посадили. Посадили и сказали "держись за гриву крепко, а то упадёшь" Жутко страшно и жутко интересно было смотреть с такой высоты на вроде привычный, но чем то другой мир вокруг. На лошадь, на которую смотришь не задрав голову, на идущего с боку отца, сделавшегося вдруг ниже тебя ростом, ощущать тепло животного под тобой, шагающего неторопливо и осторожно, будто понимая, что детёныш человека ещё слаб и неуклюж и запросто может свалиться. Горд собой и счастлив он был после этих нескольких сотен метров которые проехал без поддержки, вцепившись немеющими пальцами лошади в гриву.
Шло время, ребёнок рос, его желание ездить верхом становилось сильнее, нужно лошадь привести с поля "Иду!" Привести напоить "Сделаем!" Туда бегом, оттуда галопом, к величайшему неудовольствию лошади. Седло в этом деле не использовалось, однажды набив на заднице мозли и походив в раскорячку неделю, кожа на ней загрубела и такая манера езды больше не доставляла неудобств.
Кобыла была не тупым животным, а хитрой, непокорной и строптивой личностью. Любила свободу и покой, периодически отвязывала недоуздки от коновязи или снимала верёвку на которую была привязана с вбитого в поле лома и убегала, либо в колхозный табун находящийся в соседней деревне, либо в лес, на границу с колхозными же полями на которых рос овёс, горох либо кукуруза и проводила свой отпуск валяясь в тени на травке и питаясь "чем колхоз послал."
Своё нежелание быть верховой лошадью у какого то сопляка выражала по началу прижатыми ушами и растопыренными ноздрями, когда это перестало помогать начала вести себя агрессивней, щерить зубы и топать копытами, получив за свои намёки уздечкой по крупу соглашалась, но без энтузиазма немного побегать с седоком. Сообразив, что так просто подросток не отстанет, лошадью было принято решение отучать мальца от верховой езды другим путём.
Солнечным летним утром одна бегущая галопом лошадь с седоком на полной скорости неожиданно для наездника остановилась. Подобно камню пущенного из пращи тот пролетел по инерции около четырёх метров поднимая собой пыль просёлочной дороги, а непарнокопытная скотина, вполне гордая своей находчивостью, задрав хвост и хитрую башку неторопливой рысью удалялась в сторону табуна, а пыльный недожокей смотрел её в след изумлённым взглядом.
Результатом следующей попытки оказалась похожая картина, с отличаем в том, что наездник не выпустил уздечку из рук и побега не получилось.
Сорванный со спины наездник в очередной раз, успел ногами обхватить лошадиную шею и закрепиться в аккурат на её ушах подобно аисту в гнезде, под его тяжестью морда лошади воткнулась в толстый слой пыли покрывающий дорогу и дав её, с некоторой долей злорадства, немного ей подышать, освободил от своей тяжести. События явно начали развиваться не по сценарию животного.
Испытывая гордость за свою стойкость и ощущая себя венцом творения наездник в расслабленной позе галопом носился по полям и лесам уверенный в своей высокой подготовке и превосходстве интеллекта.
Помогла вернуть с небес на землю зазнавшегося двуного смена тактики. Вместо привычных уже " мёртвых тормозов" в ход пошёл "боковой поворот". На галопе, лошадь резко тормозила при этом разворачивая корпус на 90 градусов, лишённыё точки опоры наездник, описывая кривую приземлялся в нескольких метрах и по задранному вверх хвосту становилось ясно, за кем в этот раз превосходство интеллекта.
Эти баталии продолжались не один год, были развороты налево, потом на право, опять тормоза, повороты с рывком, прыжок вверх и резкий уход в сторону, попытки раскатать наездника спиной как надоедливого насекомого и только по стечению обстоятельств, не иначе, мальчишка оставался целым и невредимым с неугасаемым энтузиазмом продолжавшим полюбившееся ему занятие. Упорству лошади тоже можно было позавидовать, она изучала, изобретала и пробовала всё новые способы избавиться от раздражителя. Они не были врагами, и не испытывали злости друг на друга, он мог высечь её кнутом, а она могла его затоптать или покусать, но не тот не другой не делали ничего подобного, и полагаю, что все эти попытки были соревнованием, своеобразной игрой в "Царя Горы"
Мальчишка вырос, а лошадь состарилась, стала плохо видеть и начала мучить отдышка. Время лихих скачек и громких падений закончилось. На водопой шли рядом, неторопливо и так же неторопливо возвращались, он следил чтобы у нее всегда была свежая трава и подкармливал её зерном и хлебом, а она клала ему голову на плечо и тихонько вздыхала.
Он уехал учиться в город, а через год лошадь увели. Увели ночью, из конюшни, тихо и незаметно. Её не нашли.
Спасибо, что дочитали эту статью, если она вам понравилась, ставьте лайк.
Подписывайтесь на канал и пишите комментарии.