Я не знала, какими словами описать тренинг Джулии, и вот уже 10 дней ломала голову над постом. Написала как смогла. Не судите строго. В моем сердце до сих пор сладкий хаос воспоминаний, кажущийся слишком личным, но я поделюсь, как сумею.
Как это было:
Суббота началась с театрального представления. В воскресенье был балет.
Театр в церкви поразил меня до глубины души. Я театр терпеть не могу, но это представление было коротким и значимым: одна героиня жаждала славы, другая пыталась все организовать по табличкам и ту-ду, герой стремился всем понравиться, а творческая личность, испугавшись негативных комментариев, просто боялась. А душа — внутренний ребенок — металась между всеми, пока не нашла успокоение в творчестве. В общем, было на что посмотреть.
После театра мы собрались вместе, слушали Джулию, писали задания и много пели на английском в начале каждого задания. Это сложно объяснить, но Джулия сочинила книгу молитв — мантр — призывающих творческое начало. И мы пели. Сначала наши голоса в заброшенной церкви звучали диковато и глупо. Потом — уверенно и слаженно.
Мы писали, потом каждый раз искали себе нового партнера и слушали друг друга, читая по очереди написанное. Тот человек, который оказывался в роли слушателя, должен был на отдельном листочке написать popcorn. Positive confirmation — наш мозг склонен быть негативным, поэтому написать надо было, и именно в позитивном ключе. Привезла в Москву бумажек 30, исписанных теплыми словами в мой адрес, и это было восхитительно. (Фото попокорна прилагаю).
Три истории поразили меня в самое сердце. Имена изменю.
Анна, афроамериканка из Вашингтона, 41 год
Я подошла к ней, потому что она показалась мне счастливейшей из всех. Знаете, как в кино когда чернокожие поют в храмах? Она шутила, смеялась и выглядела счастливой.
- Анна, как тебе это удается? Тебе, наверное, повезло с родителями?
- Дарья, когда мне было 6, мои родители вступили в культ. С 6 по 14 лет меня насиловали и избивали участники культа, а в 14 у меня начались агрессивные припадки. Я бежала из дома, накопила денег на колледж, и потом бежала в Голландию, где начала новую жизнь. Я приняла решение быть счастливой.
- А что родители?
- А они до сих пор в культе. И да, я звоню и разговариваю с ними, и у нас есть одна встреча в году.
Лиза, кореянка, которая свободно болтала по-нидерландски и вела себя как голландская женщина:
- Лиза, ты родилась здесь, в Амстердаме?
- Нет, я родилась в Северной Корее. У моих родителей было 4 девочки. Когда я родилась, и в роддоме мама увидела меня, что я девочка, она сказала «ой, все», и меня оставили в роддоме. Была бы мальчиком — взяли бы в семью. А так меня забрали голландцы, они же меня и воспитали.
- А что родители?
- А они появились два года назад, мне уже было 34. Попросили прощенья, захотели познакомиться со мной.
- А ты?
- Я ищу в себе смелость и силы быть хорошей дочерью для двух мам и двух пап.
А третьей оказалась Линейке, бабушка 64 лет, о которой я мечтала всю свою жизнь. Линейке зарабатывает тем, что помогает пенсионерам преодолеть кризис выхода на пенсию и учит их заново мечтать. У нее нет детей и мужа, и была разные истории — как с мужчинами, так и с женщинами — а еще у нее в гостиной есть куст конопли, которую никто не курит, но он там растет (или мб это просто такой фикус?). Она счастливая, ясная и такая энергичная, как тысяча человек разом.
Линейке позвала меня в понедельник на ланч перед моим вылетом. Я проснулась и пошла на поиски подарка — нашла примулу в горшке. Стала искать дом Линейке среди одинаковых аккуратных домиков в районе Неймдихина (вот сюда точно не ступала нога русского, ага).
Тем временем в воскресенье вечером Линейке позвонила своей знакомой бабушке, которая когда-то учила русский, и вместе они сочинили для меня прощальное письмо, которое торжественно вручили в понедельник. На русском! (Фото письма прилагаю, вверху).
Мы сели в ее уютной гостиной есть вкуснейший томатный суп и пить горячий черный чай с медом — с видом на сад, где возле конуры сидит кот.
- Дарья, скажи пожалуйста. Мы тут вчера на тренинге с тобой писали письмо себе, совет самому себя от 80тилетнего. Что ты себе написала?
- Линейке…я себе пожелала больше делать и меньше думать, как это оценят люди. Творить. Ну и больше секса, наверное, я не знаю как там с сексом в 80.
Линейке смеется и одобрительно кивает.
- Линейке, а что ты себе пожелала?
- Ну, мне 80 через 16 лет… Я себе пожелала, чтобы я почаще могла кнюпелен
- Чего?
Линейке смеется и показывает мне, как это — кнюпелен: это подпрыгивать вприпрыжку и радостно смеяться от удовольствия.
- О, да, я чаще хотела бы это делать.
- Приезжай.
И с этими словами мы сели в старенький столетний форд, чтобы успеть на поезд, а я оставила кусь от своего сердца — большой, между прочем — этой незнакомой, но родной по духу женщине.