— Знаешь, Мусенька, помру я, видать, скоро, — сегодня он был каким-то тихим. Не то, что вчера, когда ругал правительство и свою жизнь. — Сон мне приснился.
Будто иду я по лесу. Деревья высокие такие, прямо как в детстве. Ладные, ровные. И ни одного больного. По правую руку озерцо с прозрачной холодной водой, которая только осенью бывает.
Тихо в том лесу: птицы будто улетели уже и гнуса нет. Мне так тепло, как и не осень совсем.
И идти легко, ноги не ноют. Хотя вот моя бадожка при мне, хромота — тоже.
С деревьев тех листочки тихонько так падают, летят как перышки. Подставил ладонь. Один сразу же на нее опустился. Показалось, что рисунок какой-то на листе. Пригляделся, а это фотокарточка.
Там мы с Катюшей моей стоим. Весна, все сады в цвету. Голова тогда так кружилась. Думал, так и будет всю жизнь.
Огляделся я, а под ногами вся земля в фотокарточках. И все про мою жизнь. Поднял одну. На ней мы с тобой в тот день, когда я тебя, Мусенька, нашел. Какая ты маленькая была, слабенькая, думал - не выживешь. А ты вон какая стала!
Показалось мне, что птичка на тех деревьях зачирикала. Поднял голову-то, и вижу, что и птички нет, и листьев на деревьях почти не осталось.
И так тепло мне, Мусенька, так хорошо в том лесу было, что присел я под деревом да и заснул.
А проснулся уж дома, в своей постеле, живой.
Как думаешь, милая, помру скоро али нет?
