Первая брачная ночь. Невеста одна. Вот постель уже разобрана, но что-то невесте не весело. Дверь тихо открылась, на пороге появился жених – Султан. Ната вскочила со стула, бледная. Бросив китель на стол, Султан подошел к невесте и обнял ее.
– Постой, Султан… не надо… постой, что-то скажу…
– Брось ты, о чем можно говорить сегодня?! – сказал страстно жених. – Разве не любишь меня? – Знает Аллах, как люблю! – Но в чем же дело? – спросил, отстранив девушку, Султан и взглянул ей в глаза: в печальных бездонных глазах было горе. – Ты что, моя голубка, случаем не на тязет * пришла? Что с тобой? Разве ты не по воле вышла замуж? Не любишь?
– Люблю, Султан. Но наша брачная ночь – поистине тязет.
– Не говори ерунды, голубка! – сказал Султан, целуя невесту.
– Султан, дорогой, выслушай сперва…
– Ну ладно, я слушаю тебя! – потерял терпение Султан. – О, Боже… – Ну что?
– Я… не девушка!.. – вскричала она и заплакала.
– Что-о? – изумленный жених схватил ее за плечи и повернул лицом к себе.
– Знает Бог, не моя та вина. Убей меня! Убей ты – легче будет умирать.
Султан стоял в оцепенении. Мысли медленно плыли в голове: убить или отправить домой. Он с сожалением оглядел стройную фигуру невесты и злобно спросил:
– Кто он? Когда? Говори или я убью тебя!
– Сам убьешь? Не отдашь меня на смех людям? – почти радостно сквозь слезы спросила Ната. – Я не буду кричать, сопротивляться… Ты из ружья меня… Не мучь побоями…
Сердце парня дрогнуло, услышав такое из уст любимой.
– Кто тебя опозорил? – спросил он.
Ната поведала ему. Уже на второй год после выселения, в 15 лет она осталась сиротой. В селе был единственный родственник и то дальний – Хизир. В голодные годы Хизир ни разу не вспомнил о родственнице. И вообще Хизир был известен еще с Кавказа, как подлый человек. Немало наших, вспоминая о нем, скрежетали зубами, тоскуя о часе мести за те или иные обиды. Хизир не гнушался ничем: ни воровством, ни ябедничеством. И не случись выселения, может быть, чей-либо мстящий кинжал давно остановил бы его подлое сердце. Ната жила у чужих. Семья старого Атабия делило свое несчастье с сиротой. Но вот голод прошел и Хизир наконец вспомнил о Нате, предъявил свои родственные права. Ната перешла жить к нему. Несмотря на перенесенные трудности, девушка похорошела. Потом настало время, когда спецпереселенцев заставили ходить на расписку. Спецкомендант Захаров всякий раз пытался заигрывать с ней, но она убегала. А Хизир был в дружбе с Захаровым. Часто Захаров целые сутки проводил у него дома, пьянствуя. Когда в доме начиналась пьянка, жена Хизира, схватив дочку, убегала к соседям. Однажды Захаров и Хизир пришли в полночь. Совдат (жена Хизира) с дочкой незаметно выскочила, а Нату подняли с постели. Пошел пьяный разговор. Друзья еще выпили. Захаров подмигивал и страстно смотрел на молодую чеченку. Похабной улыбкой смеялся Хизир. Друзья встали из-за стола и вышли. Долго на улице о чем-то говорили. Вошли в дом красные от мороза.
– Ната, – сказал Хизир, – я сейчас сбегаю к завмагу, принесу еще водки, а ты еще что-нибудь приготовь поесть. Сама знаешь – начальник. Нужно, чтобы он был добр к нам.
Хизир ушел. Ната принесла хлеб, соленых огурцов и поставила на стол.
– Хорошая ты девка! – сказал Захаров, схватив руку девушки.
– Пусти! – крикнула она, краснея.
– Ах ты, куропатка! – проговорил комендант, притянул ее к себе.
– Пусти, пусти! – закричала девушка, отбиваясь. Но, комендант не стал больше говорить, только дышал чаще и глубже. Его сильные руки обхватили тонкий стан. Косточки девушки хрустнули. – Пусти! Хизир! – кричала девушка, но помощи не было. Подхватил на руки, комендант отнес девушку и положил на нары, навалился на нее тяжелым корпусом. Чеченка била, царапалась, но вырваться не могла. От борьбы она скоро обессилела. Теряя память, в сознании ее мелькнула: «О-о, Султан…» Когда она пришла в себя, Захаров сидел на табуретке, ухмыляясь, и курил папиросу.
«Умереть» – решила Ната и выскочила в сени. Но тут ее схватил Хизир.
– Ты куда неодетая? Иди в дом!
– Умереть! Умереть! – кричала девушка. Хизир швырнул ее обратно в комнату, избил и обессиленную оставил лежать на полу.
– И что же было дальше? – спросил, очнувшись, Султан.
– Ты посватался. Я молила Хизира не отдавать меня, хотя любила. Султан, сокол мой, что могла я сделать? Кому пожаловаться? Даже некому было убить меня. Народ наш говорит: «Девушка без братьев – цветок в пустыне». Он уговаривал меня напоить тебя сегодня, чтобы ты не узнал… Потом я сама хотела убить себя, но не смогла. Знаешь, как жить хочется, да еще, если кто-то тоскует по тебе? А от тебя я смерть приму без жалоб. Конечно. Разве ты можешь жить с поруганной? Тут Ната упала на кровать и дала волю своим слезам. Пока она плакала, Султан думал.
– Знает еще кто? – спросил он сурово.
– Нет, не знает. Боятся чеченцев. Хизиру тем более позор. Гяур вообще ему братом теперь стал. «Вот оно что! – подумал парень.
– Сегодня сидели со мной, пили, мои хлеб-соль ели. Как смели они? Горе вашим матерям!» Осененный какой-то мыслью, Султан вскочил.
Он взял из-под нар ружье-двустволку и патронташ. Отстранив невесту, он сорвал с кровати простыню.
– Завесь плотно окно одеялом, Ната, – сказал он. Ната торопливо исполнила его приказ и стала посередине комнаты в ожидании смерти. Простыню Султан распорол на две части. Каждый кусок он сложил в двое и облил керосином. «Неужели он сожжет меня?» – с ужасом подумала Ната. Но Султан аккуратно обмотал кусками простыни подошвы сапогов и завязал веревочками.
– Что ты хочешь сделать, Султан? – спросила Ната.
– Что должно! – ответил он, сверкнув глазами. – Позор наш смою кровью. Я выйду. Ты закрой. Я скоро приду. Это праведное дело!
Султан вышел. Он шел осторожно, чтобы не оставить на дороге следа или лоскутка простыни, которые после могли привести милицию в его дом. У хаты Хизира он остановился и передохнул. В окне горел свет. Одна рама была вынута, а вместо нее снаружи натянута марля. Султан подошел вплотную к окну. «Слава Аллаху!» – произнес он про себя: Хизир и Захаров сидели за столом, держа полные стаканы в руках.
– Сам знаешь, Николай, как я тебя люблю! Сам знаешь!
– Знаю, Хизир. Ты мне друг, ей-богу.
– Хорошо, когда такой друг есть?
– Ты мне еще найдешь девку, чтоб опять целая была… из ваших?
Дальше Султан слушать не стал, кровь бросилась в голову. Он подождал, пока успокоился, осторожно взвел два курка. «Великий Аллах, пусть не будет осечки у моего ружья, тебя умоляю!» – прошептал Султан, тихо отдирая марлю с окна. Теперь его враги сидели в трех шагах, и их разговор был хорошо слышен. Султан на минутку задумался, кого первым убить, и решился. «Ты, подлый, продавший честь и народ свой, потерявший облик человека, получи!» – прошептал он. Грянул выстрел – Хизира кинула на пол. Комендант вскочил, раскинув руки, и безумными страшными глазами уставился на труп, а потом на окно. Грянул второй выстрел…
– Открой, Ната.
– Султан, что ты сделал?
– Восстановил справедливость! – сказал спокойно жених, закрыв дверь на крючок.
– Можешь считать себя чистой. Кровь смывает позор. Он снял с ног простыни, кинул в печку.
– Ни одна собака не найдет следа, моя дорогая, золу ты утром вынесешь. Вычистив ружье, зарядив пустые гильзы, Султан сел и закурил.
– Что будет со мной, Султан? – спросила девушка, встав перед ним.
– Ты будешь моей женой, если ты навечно забудешь эти две ночи, – сказал Султан, прижав ее голову к своей груди.
– Я забуду, мой орел! – ответила, плача, невеста. Усталый Султан уже засыпал в объятьях жены, когда в селе подняли шум. Но молодожены спокойно заснули.
"Над бездной" Исса Кодзоев.