В столовой больницы, где мне довелось недавно лечиться, я встретила Нелечку, с которой лежала в одной палате в прошлом году. Я бы её и не узнала, если бы она не окликнула меня. Видно, я изменилась за этот год меньше, чем она. Символично, что увидела её в столовой, так как в прошлом году она ничего не ела и столовую обходила стороной. .
Неле 29 лет. Её полное имя Нинель. Не думаю, что назвали её так из-за идейных соображений, слишком молода для этого, видно, родителям просто понравилось это необычное имя.
Сейчас передо мной стояла очень симпатичная молодая девушка и её округлый животик выдавал то, что Неля собирается стать мамой.
- Да, у меня всё хорошо! – сказала она, уловив мой взгляд на животике, - я вышла замуж и мы с Кириллом ждём первенца. Я уже знаю, что у нас будет сыночек, мы и имя ему придумали – Романом назовём.
Молодая, красивая и уверенная в себе женщина. Не такой я увидела её в первый раз. А тогда, немногим больше года, в день поступления в больницу, и зайдя впервые в свою палату, я обратила внимание на то, что на одной из кроватей лежала девушка. Она была под капельницей и укрыта одеялом так, что видны были лишь её роскошные каштановые волосы на подушке да часть лица. А рядом с ней сидела и плакала, громко причитая, женщина.
- Я тебя родила здоровой, - говорила она, - что же ты с собой делаешь? Разве об этом я мечтала?
Много чего ещё говорила эта женщина, не всё мне было понять, но я думала, как можно укорять дочь в том, что она болеет? Разве в этом есть её вина? Тогда я ещё не знала какая болезнь была у девушки.
А была у неё анорексия. Она отказывалась от любой пищи. «Я вас сразу предупреждаю. Вы мне за еду ничего не говорите. Это вас не касается» - сказала она мне впоследствии, хотя я ещё не успела ничего сказать и никакие вопросы ей не задавал. Её худоба удивляла. Из халатика выторчёвывались тонкие-тонкие ручки и такие же тонкие ножки-соломинки. А когда я случайно кинула взгляд на неё во время осмотра доктором, то была поражена. Вот показывают кадры хроники из Бухенвальда, так она была такая. Это был скелет, обтянутый кожей и все косточки выпирались настолько, что их легко можно было сосчитать.
Помню как приходили и проводили с ней беседу различные доктора, но она и слушать не хотела, выпрыгивала из постели у убегала в туалет, закрывалась и просиживая там в ожидании когда уйдут сочувствующие
В это время в нашей палате находилась на лечении девяностолетняя Надежда Николаевна. Сейчас просто одинокая старуха, а в прошлом военный врач, много лет проработавшая вместе с мужем на военном корабле, где лечила наших матросиков. Жили они тогда в латвийском городе Лиепае, в городе, о котором у старой женщины сохранились очень тёплые воспоминания. Это был известный городок военных моряков. И отношение к ним тогда местного населения нельзя было назвать плохим.
- Всё поменялось потом, - говорит Надежда Николаевна, - Вернулись из последнего полугодового рейса, а жить стало невозможно. Мы, долго не думая, отправились в Таганрог. Это родина моего мужа.
Я не знаю, какие слова Надежда Николаевна нашла для Нели, но именно она смогла повлиять и заставить девушку кушать.