«Поцелуй Иуды» стал идиомой, выражающей высшую степень коварства человека, а также символом предательства... (Из статьи в Википедии "Поцелуй Иуды")
Почти две тысячи лет прошло после того Иудиного лобзания, а иудушки живы, и целуют змеиными поцелуями доверчивых и любящих людей.
... Был апрель, ранний, теплый. Снег давно растаял, земля прогрелась, и ребятишки с родителями с удовольствием копались в песочнице. Молодая женщина жарила блинчики на кухне коммунальной квартиры на первом этаже. Окно было открыто, женщина жмурилась и улыбалась, подставляя под весенние лучики солнца круглое личико. На скамейке под окном сидел ее муж. Он наблюдал за играющим в песочнице трехлетним сыном и покачивал ногой коляску с новорожденным малышом. Женщина собрала в контейнер еду для мужа на работу, вымыла посуду, поговорила с соседкой и побежала за малышом на улицу - пора было его кормить.
Рано утром мужчина встал тихо, стараясь не потревожить спящую жену с детьми. Женщина вздохнула во сне, перевернулась на бок, новорожденный сынок спал с ней рядышком. Муж поправил одеяло, подоткнул подушку, поцеловал жену в теплую ото сна щеку: "Спи, спи, родная. Я на работу.". Оделся бесшумно, забрал из холодильника контейнер с обедом и вышел из дома. Была суббота, но мужчина почти все субботы проводил на работе, жена с гордостью рассказывала подругам о своем кормильце.
Кормилец дошел до троллейбусной остановки, оглянулся, нету ли рядом знакомых или соседей, потом аккуратненько вытряхнул содержимое контейнера в урну, запаковал его обратно в пакет, потянулся радостно и вдохнул весенний воздух полной грудью. Ему надо было еще прикупить по дороге букет, и проехать четыре остановки на троллейбусе. Целых десять часов свободы, весны, неги и ласки. Давно ждет его нежная женщина, и мясо поставлено в духовку, и халатик атласный одет уже на голое тело. Разве не может себе позволить расслабиться человек после трудовых будней, пеленок и бессонных ночей? В конце концов выходные на то и даются, чтобы отдохнуть по-человечески...
... Леха потер небритую щеку. Ему было очень хреново. Голова раскалывалась, тошнило, было муторно и гадко. Леха был хорошим мужиком, умным, рукастым, отличным автомехаником. Но уже четыре года приличной работы ему не предлагали. Пил Леха до потери человеческого облика. Пил по три-четыре дня, пока не становилось совсем худо, потом пару дней приходил в себя, приводил себя в порядок более-менее, иногда даже работу находил ненадолго. Пить зарекался, но выдержки хватало ровно на неделю.
Сегодня был второй день, как Леха запил. Запил он зря, деньги кончились практически сразу, и надеяться, что кто-то ссудит его материально, было бесполезно. Оставалось одно средство, оно всегда срабатывало. Только после выхода из запоя Леха себя ненавидел за это.
Леха позвонил старшей сестре, дома ли она. Она, конечно, была уже дома, пришла с работы, возилась с племянниками. Леха почистился, переоделся, пригладил растрепанные вихры и отправился в гости к родственникам.
Сестра у Лехи, по его мнению, была натуральной овцой. Вечно всех жалела, всем помогала, совершенно не умела ругаться и обижаться. Дома у нее был беспорядок и гвалт, толклись свои и чужие ребятишки, валялись игрушки. Мужика у сестры не было. Не выдержал. Ушел от такого счастья. Дура, короче.
Леха пришел, его облепили племянники. Сестра растрепанная, улыбающаяся, засуетилась вокруг. Поставила чайник, сунулась в сахарницу - пустая... Леха начал сестру учить, что бестолочь она. Мусор не вынесла вовремя, ведро полное, сахар забыла купить.
То ли дело Леха - работу нашел наконец хорошую, классную. Теперь заживет лучше всех, сестренке сразу поможет, понимает, как ей одной тяжко без мужика-то. Ему бы только двести рублей, на дорогу не хватает, а завтра оформляться надо...
Сестра напряглась и посерьезнела. "Леха, совесть поищи, раньше была где-то. Ты ж пропьешь, сволочь. Ты сколько должен-то мне уже? Кто тебя на работу возьмет - морда вон опухшая да небритая."
"Нет, правда. Все, договорился уже, еду завтра. Не напьюсь, слово даю. Выручай, я отдам потом все, не сомневайся даже."
Сестра с сомнением на Леху посмотрела, но деньги принесла. Овца же.
"Лех, денег у нас в обрез, сам знаешь, ты уж верни побыстрей, каждая копейка на счету. Ну и удачи тебе. Чтоб все получилось."
Леха сгреб сестру в охапку, расцеловал в щеки, в лоб, в губы. Деньги взял. Заторопился - магазин скоро закрывался.
Сестра осталась у окна, смотрела в широкую Лехину спину, все понимала, все прощала заранее, прощала и плакала. Что поделать с несчастным вруном и пьяницей. Брат ведь родной. Плакала и стирала с лица иудушкин поцелуй тыльной стороной руки...