«Макото – (яп., кит.): правда, искренность, истина, то, что превыше всего, заложено в природу вещей, подлинная сущность вещей, позволяющая каждому быть самим собой. Обозначает подлинность бытия, «предел искренности» в человеке, достижение которого позволяет избежать ложной объективации окружающего мира. Отступить от макото – значит нарушить Дао, прийти в противоречие с мировым ритмом…» Словарь иностранных слов.
Никогда не относился к театральным представлениям, как к развлечению. Для меня это всегда труд по поиску смыслов и энергий. Для чего мне то, что я увидел. Чем меня это насытило? Возможно поэтому из сотен спектаклей, которых я видел за последние, осознанные сторителлингом, годы тех, от которых я был бы не в восторге, случилось всего парочку.
В каком-то смысле, моноспектакль «Макото», представляемый в культурном центре «Хитровка», для меня особый. Я лично знаю актрису Машу Беккер, заочно знакомы с драматургом Юлей Тупикиной, по пьесе которой поставлен спектакль, а режиссер Михаил Егоров приглашал меня на «Макото» в мае. Я, по-моему, сам напросился и пообещал быть, а в результате не пришел, потому что… просто надрался до беспамятства в этот день. Было не до театров. Но, угрызения совести после такого неудачного «выхода в свет» я чувствовал и пообещал себе, как только спектакль вновь будут показывать в новом сезоне, кровь из носу на него сходить.
Сказано, - сделано. И вот я сижу в камерном зале «Хитровки» и тружусь над разгадыванием смысла (со-мыслия) представляемого со-бытия. В этот раз такой труд был легок и приятен. Конечно, поскольку спектакль (не смотри, что «моно») столько в себя вобрал, чтобы этим поделиться со зрителем, к нему можно подходить и рассуждать о нем с разных «точек зрения». Но, вы же знаете, я как всегда про свое…
Я бы, например, с удовольствием на «Макото» водил начинающих сторителлеров. Чтобы показать им, что текст в «рассказывании историй» всего лишь поверхность, земля, от которой можно оттолкнуться, чтобы полететь. А дальше, то, куда ты прилетишь и главное, как ты себя будешь чувствовать в этом полете, насколько он заворожит тех, кто увидит его, зависит от твоего «умения летать».
В какой-то момент показалось, что мне было бы «легче», если бы текст проговаривался на японском. Разве что, кроме последней фразы: «Я люблю тебя… мама…» Но, и ее услышать на японском для меня было бы интересно…
А «умение летать», это не только и не столько «махать крыльями». Конечно, это движение, скажу больше, воля к движению. Не движущееся тело, стоящее или лежащее это «минус движение», но тоже движение. С него спектакль и начался. И дальше «движение» претерпевало такие трансформации, что это и танцем трудно назвать, это какой-то «над-танец». Через который до меня абсолютно доходит весь текст (воспоминание о земле), даже если бы он произносился на японском. Дальше, этому «полотну движений» помогает музыка. Очень «скромная на поцелуй», скрупулезная, но оптимально точная (был специальный струнный японский инструмент (кото), который скупо отдавал каждый звук и иногда расщедривался на небольшую волну перелива).
Я был очарован тем, как «не шаблонно» проговаривался текст. От пономарного чтения церковного служки до истерического, надрывного крика кита. Ритм, сила проговаривания тоже все время менялись. И все это было завязано на то самое изначальное «движение», иногда сопровождаемое скупыми звуками фольклорного инструмента. А еще, на что бы я обязательно обратил внимание начинающих сторителлеров, так это на украшение текста произнесением рифмованных строчек и пением коротких песенок, а иногда пропеванием самого текста. Все это делает «историю» еще большим «со-бытием». Зритель этого никогда не пропустит и с удовольствием погрузиться в такое «переживание представления».
И еще «один секрет». Если вы – рассказчик-женщина, вы обязаны быть явственно сексуальны. Без этого, как с обрезанными высокими и низкими частотами. Музыка идет, а чего-то не хватает. Как это должно быть и что это дает, начинающие сторителлеры могут научиться у Марии. Все перечисленное, как вы видите (это я говорю сейчас начинающим сторителлерам) лежит за границами простой передачи текста истории. Текст только возможность взлететь.
В общем, я полетал все эти полтора часа, вернувшись на землю с последней фразой: «Я люблю тебя… мама…»
Оставалось только поблагодарить всех, кто имел отношение к этому полету.
Спасибо, Маша, Миша, Юля!
Спасибо все, участвовавшие!
СпасиБог!
