От ненависти до любви - всего один шаг, но достоин ли любви одержимый местью?
Когда Люба вышла из машины, то неожиданно обнаружила у подъезда Сеню - он ждал ее.
- Ты откуда? - спросил он, и в голосе его слышалось напряжение.
Люба спокойно улыбнулась:
- Я ездила с Вадимом Березняковым навещать его маму.
- А почему меня с собой не взяла?
- Для чистоты эксперимента.
- Какого еще эксперимента? - нахмурился Арсений.
- Должна же я была проверить, с чем к нам пожаловал твой закадычный друг, а то еще, чего доброго, накличет на тебя беду.
- И как, проверила?
- Ну да, пока подозрений не вызывает, - самодовольно улыбнулась Люба.
- А что за проверка-то?
Люба вздохнула:
- Сенечка, ну это же очевидно: он пытается втереться к вам в доверие, хочет что-то получить. Вот я и проверяла, насколько искренне он поведет себя при встрече с мамой.
- Ну ты коварная, играешь с чувствами людей! - деланно возмутился Арсений.
- Не вижу в этой встрече ничего вредного ни для кого, зато теперь понятно, что Вадим в некоторой степени честен в своих чувствах, по крайней мере, он не готов на все, лишь бы подмазаться. Вот если бы он, несмотря ни на что, стал вдруг изъявлять родственные чувства...
- Я бы очень удивился! - подхватил Арсений. - Он за всю жизнь от нее ни одного доброго слова не услышал.
- А ты не знаешь, где его сестра? - поинтересовалась Люба.
- Да что-то слышал, вроде как она в городе живет.
- Пьет?
- Еще как, и детей куча, все от разных...
- Кошмар... - Люба закрыла лицо руками.
- Да уж, женщины разные бывают, - улыбнулся парень, обнял ее за талию и потянулся к ней губами.
- Сенечка, - прошептала она увещевательно, - мы же на людях...
Но он все же поцеловал ее - не очень долго, но нежно, и сильно прижал к себе.
- Пусть все знают, что ты моя! - заявил он, приосанившись.
- Это и так все знают, - прыснула от смеха Люба. - Вечно ты тискаешь меня где ни попадя.
- Не могу удержаться, ты такая хорошенькая... - прошептал Арсений, но вдруг отстранился и посмотрел на девушку с сомнением: - И при этом такая подозрительная. Не дает тебе покоя этот Березняков...
- Зато ты у нас душа-на-распашку, - возразила Люба, - любому готов простить и забыть.
- Каждый может оступиться, - сказал Арсений со знанием дела, - что ж теперь, друзей не иметь?
- А ты? Ты смог бы так поступить?
- Жениться на тебе по расчету? - уточнил парень.
- Да какой со мной расчет? - засмеялась Люба.
- А на ком же я еще мог бы жениться, если ты моя единственная и неповторимая, самая лучшая на свете?
- Ох, и заговариваешь ты мне зубы... - покачала головой Люба.
- О, я просто изнемогаю от желания жениться на тебе и завести кучу детишек, и я чувствую, что скоро-скоро мое дело сдвинется с мертвой точки...
- Только не говори, что Вадим тебе поможет, - разочарованно прервала его мечтания Люба.
- Почему?
- Я же тебе говорю, я чувствую, что он неспроста сюда приехал. Нет у него к нам никаких дружеских чувств, мы с ним друзьями-то никогда не были. Мать свою он терпеть не может, так что же его здесь привлекает?
- Ох, женщина, оставь свою паранойю и иди лучше приготовь мне пирожки. А об остальном позволь мне позаботиться самому.
Люба еще попыталась его остановить умоляющим взглядом, но Арсений только нахмурился, отвернулся и пошел прочь, бросив на ходу: "Я скоро вернусь!"
Вадим пригласил Любу к себе в гости через неделю. Она спросила, можно ли взять с собой Арсения, но он ответил, что ему будет неинтересно. Девушка приехала быстро, но была скромно одета - в джинсы и свитер - и не накрашена - видимо, чтобы подчеркнуть свое отношение к нему. Хозяин проводил гостью на второй этаж и сделал приглашающий жест перед одной из дверей. Люба вошла внутрь и не поверила своим глазам: на белоснежной постели лежала Ангелина Ивановна в чистом платье, причесанная, в каких-то, видимо, медицинских чулках, и лицо ее приобрело почти здоровй вид - насколько это было возможно в ее возрасте и при ее образе жизни. На тумбочке стоял стакан с водой, а в углу напротив кровати висел телевизор.
- Ангелина Ивановна! - воскликнула Люба, широко улыбаясь - сердце ее охватил восторг.
Старушка попыталась улыбнуться ей в ответ, но было заметно, что это дается ей нелегко.
- Пришлось с ней повозиться, - пробормотал Вадим. - Уходить из домика она не хотела, я вызвал скорую с санитарами, попросил прислать парней покрепче и надеть им респираторы... но они ребята привычные, хорошо справились. Отвезли ее в больницу, прослушали, прокапали там чем-то, зашили ей ампулу противоалкогольную.
- Вадим! - обернулась к нему девушка с сияющими глазами. - Ты такой молодец, это просто невероятно!
- Это не так уж много, - нехотя произнес он, зная, что ему нужно держаться как можно более искренно. - Мне не трудно, а она... все-таки подарила мне жизнь. И возможно, что сама в этой жизни не знала радости, кроме алкогольного опьянения, конечно.
Люба вздохнула.
- И все равно, ты молодец. Она прямо преобразилась!
- Это еще не все, - хитро улыбнулся Вадим, он взял девушку за руку (уже пора начинать налаживать физический контакт) и отвел в соседнюю комнату - там стоял компьютер с большим монитором, на котором отображалась видеотрансляция с нескольких камер.
Девушка села на стул и с любопытством уставилась на экран.
- Ты ремонтируешь домик? - быстро поняла она.
- Да, уборка там уже не поможет, нужно поменять полы, заштукатурить стены, перекрыть крышу... Ну и мебель поменять, конечно...
- Я раньше думала, что у богатых людей все деньги в деле, - смущенно улыбнулась Люба. - А тут же целое состояние...
- Так и есть, - согласился Вадим. - Просто я вывел немного, чтобы провести отпуск с толком.
- Ты и без меня собирался помочь матери? - удивилась девушка.
- Нет, вообще-то я этого не планировал, - покачал головой Вадим. - Но предполагал, что деньги могут понадобиться.
Люба немного помолчала, завороженно следя за тем, как в домике на 3ей Весенней улице люди в строительных робах вскрывают полы.
- Сеня сказал мне, что он посвятил тебя в свой проект, - наконец сказала она.
- Да, было дело, - усмехнулся Вадим.
- Ты дашь ему денег взаймы?
- Нет, вряд ли, - покачал головой Вадим, садясь на подлокотник кресла.
- Слава богу, - вздохнула Люба с облегчением.
- Почему? - нахмурился Вадим.
- Не пойми меня неправильно, - спохватилась девушка. - Я вовсе не думаю, что у вас из-за этого получится какой-нибудь конфликт... Сеня - он, конечно, не бог весть как умеет обращаться с деньгами, но он очень честный и порядочный человек и, как бы все ни прошло, он в любом случае вернул бы тебе все, просто я бы не хотела, чтобы он влезал в долги...
- Ты веришь в его затею? - спросил Вадим.
Люба пожала плечами:
- Я видела, как он занимается с собаками, у него хорошо получается, он любит их, они понимают его, но насколько эта услуга востребована и будет ли предприятие успешным, я не могу оценить...
- Да, торговля бумажными тапочками из Китая намного очевиднее прибыльна, - улыбнулся Вадим.
- Это все слишком мелко для Сени, - покачала головой Люба. - Ему нужна любимая работа, для души.
- Такую работу можно прождать всю жизнь, - заметил Вадим. - А тем временем потерять что-то другое.
Похоже, Любе не понравился его намек:
- Он не просто ждет, - резко возразила она. - Он копит деньги, ищет возможности. Я никогда его не брошу, даже если он вовсе на мне не женится.
Вадим удивленно приподнял брови: подумать только, какая невероятная верность! Что ж, ему ли не знать, что люди, с легкостью делающие подобные заявления, обычно так же легко их нарушают.
Порой в разговоре с Любой Вадим замечал, что его злость и обида куда-то отступают, а на душе вдруг становится спокойно и легко, но это, конечно, вовсе не означало, что он готов изменить свой план, сделав его более гуманным. В течение этих десяти дней Арсений не раз звонил ему, чтобы узнать, где же ему все-таки взять денег на свой проект, и вот, наконец, теперь, когда мостик между Вадимом и Любой стал более устойчивым, Вадим решил привести в движение следующее колесо судьбы. Он пригласил Сеньку в кофейню, якобы чтобы узнать подробности дела (на самом деле, все эти собаководческие заморочки были ему совершенно неинтересны), пообещал поговорить с одним знакомым любителем собак, у которого водятся деньжата, а потом взялся проводить друга до дома - поздороваться с его родителями - и задно завел его по пути в букмекерскую контору.
- Ты играешь? - изумился Арсений.
- Нет, - усмехнулся Вадим, - у меня есть информатор, который дает прогнозы с точностью не менее 80% - это очень хорошая точность, но все-таки остается элемент удачи, и я иногда развлекаюсь, делая небольшие ставки.
- А как он делает свои прогнозы? - заинтересовался Арсений.
- Держит руку на пульсе спортивного мира, - пожал плечами Вадим.
- Что, даже на пульсе женского чемпионата по баскетболу в штате Иллинойс?
- Да, он этим профессионально занимается, зарабатывает на этом. Ведет статистику в специальной программе и так далее.
- И сколько берет?
- От пяти до пятнадцати процентов от выигрыша, в зависимости от вероятности.
- Он и вероятность знает?
- Ну конечно, - вздохнул Вадим, как будто это было очевидно, - я же говорю: статистика.
- А... - Арсений немного помялся, - а ты можешь дать мне его контакты?
- У тебя есть что ставить?
- Да, - немного помедлив, ответил парень, - совсем немного, 100 тысяч, я коплю на свое дело...
- Что ж, - хмыкнул Вадим, - возможно, что-то из этого и выйдет. Хорошо, попробуй, может статься так, что ты быстро обернешь свой капитал и сможешь открыть эту школу. Только не увлекайся, это все-таки азартные игры.
- Да-да, я знаю, - поспешно пробормотал Арсений, но Вадим с удовлетворением заметил, что в его глазах уже загорелся нетерпеливый огонек.
- Только одно условие, - сказал Вадим, копаясь в телефоне в поисках нужного номера: - Никому не говори о том, что существует информатор, что это я дал тебе его номер и вообще, что мы с тобой вместе сюда заходили.
- Конечно, без проблем, я обещаю, - торопливо кивнул Арсений и записал номер к себе в телефон.
Этот "случайный" заход в букмекерскую контору был придуман Вадимом давно, и он уже договорился со своим информатором обо всем, так что даже если Арсений позвонит прямо сейчас, Диего сольет то, что нужно, а именно: только верняк с вероятностью 95% и выше, до сигнала, после чего надо будет втюхать полную лажу для 100%-го проигрыша.
Теперь нужно было укрепить связь с Любой, для этого хорошо бы подошло внезапное недомогание матери, которую девушка, похоже, жалеет, несмотря на то, что бабка просто пожинает плоды своей неблагочестивой жизни. Чтобы не создавать лишних проблем и подозрений, Вадим еще в Москве обзавелся аптечкой "на каждый случай", и привез все это фармакологическое богатство с собой. Ничтоже сумняшеся, он извлек из аккуратного кожаного чемоданчика, закрывавшегося на кодовый замок, рвотное средство, и добавил матери в чай. Любе он позвонил уже из больницы - раньше было бы странно, и очень старательно изобразил тщательно скрываемое беспокойство за жизнь старушки. Девушка тут же примчалась в отделение интенсивной терапии на такси, чтобы поддержать ответственного сына.
- Как она? - спросила Люба, все еще задыхаясь от быстрого бега.
- Врачи говорят, все в порядке, - вымученно улыбнулся Вадим. - Жить будет. Я сегодня отлучался из дома - видимо, она нашла в холодильнике что-нибудь залежавшееся... вообще, честно говоря, я не очень-то уверен, что она адекватно воспринимает действительность.
Вадим мысленно усмехнулся: старуха еще как адекватна! Когда он разговаривал с ней (а случалось это нечасто), в ее глазах ясно читался вполне осмысленный страх. Изображать из себя благородного рыцаря еще и перед ней у него уже не хватало сил, тем более, что она вызывала у него глубочайшую неприязнь всем своим видом.
- Если ты, старая карга, не дай бог, начнешь жаловаться кому-то на свою тяжелую жизнь, - выговаривал он ей, - или ныть, или ругаться, то пеняй на себя, обещаю: станет только хуже, и никто тебе не сможет помочь. Ничего фантастического от тебя не требуется. Сиди тихо, жри кашу, смотри телек, улыбайся всем, кто придет, да помалкивай - и я тебя пальцем не трону. Потому что ты мне противна, грязная алкашка! Даже животные обращаются со своими детьми лучше, чем ты, тварь!
И она молчала. Все время молчала, а иногда даже пыталась улыбаться. Просто поразительно, как она при такой жизни сохранила рассудок и смогла его понять! Но как бы то ни было, все шло замечательно. На следующий день Ангелину Ивановну выписали из больницы, сделав все необходимые исследования, и Люба практически поселилась у них дома. Она боялась оставить старую женщину одну хоть на минуту, и потому приходила утром, а уходила только вечером, без конца нянчилась с бесчувственной старухой: кормила ее, читала ей, сажала на горшок и купала в ванне. Глядя на все это, Вадим никак не мог понять, что ею движет. Неужели слова какого-то там проповедника могут заставить человека идти на такие жертвы!
Однажды после ужина, когда Ангелина Ивановна попросила оставить ее одну, Вадим с Любой засиделись за столом, болтая о том о сем.
- Я очень благодарен тебе за заботу о моей матери... А Арсений не против того, что ты у нас днюешь и ночуешь? - спросил Вадим.
- Как ни странно, нет, - пожала плечами девушка, задумчиво ковыряя вилкой в тарелке. - Он в последнее время совсем мне не звонит. Видно, очень занят с какой-нибудь очередной пушистой клиенткой.
- Ты не обижаешься на такое небрежение? - удивился Вадим.
- Конечно, нет, - покачала головой Люба. - На что же тут обижаться? Ведь он занят делом, а не развлекается где-то.
- Почему ты так уверена?
Люба недовольно фыркнула:
- Уж я, наверно, знаю своего жениха! Это... ну просто невозможно. Если бы вдруг я ему надоела, он сказал бы мне об этом, прежде чем отправиться за новыми впечатлениями. Я верю ему так же, как себе, иначе не вижу смысла заводить отношения.
- Да уж, ты не любительница адреналина, - заметил Вадим.
- Нет никаких любительниц адреналина, - возразила Люба. - Есть женщины, которые думают, что если они будут вести себя, как мужчины, то будут счастливы, но они ошибаются. Женщина не может стать счастливой, ведя себя таким образом.
- Словом, ты против феминизма и за патриархат, - заключил Вадим.
- В общем, да, - согласилась Люба.
- Это большая редкость, - заметил Вадим. - В Москве я женщин с такими взглядами не встречал. Там они все поголовно эмансипэ: стремятся в бизнес, в политику, на сцену - куда угодно, только не под крыло какого-нибудь узурпатора в штанах. А если выходят замуж, то категорически отказываются иметь детей.
- И они счастливы? - скептически осведомилась Люба.
- Похоже, что да, - пожал плечами Вадим. - Так они сами говорят.
- Просто они не знают счастья материнства, - возразила девушка, - и они молоды... Как ты думаешь, что сталось бы с твоей матерью, не будь у нее тебя?
В ответ на это Вадим только шумно вздохнул: ему не хотелось думать о том, что он облагодетельствовал женщину, которую ни во что не ставил, поэтому вместо ответа он спросил:
- Ты считаешь, годы, даже десятилетия усилий стоят того, чтобы на смертном одре кто-то подал тебе стакан воды?
- Я не знаю, - покачала головой Люба, - на этот вопрос трудно ответить, не оказавшись на том одре. Но ведь, кроме утешения в старости, материнство вносит в жизнь массу других положительных вещей, а еще... для человека неверующего это, наверно, не будет аргументом, но я думаю, что материнство как ничто другое способно спасти душу женщины, потому что кому еще можно так послужить, как собственным детям?
Вадим почувствовал, что Люба выводит его на зыбкую почву и потому решил проигнорировать ее филосовско-религиозные рассуждения и вернуть разговор в интересовавшее его русло.
- Раз уж мы заговорили о матери, - попросил он, - скажи, что заставляет тебя так с нею нянчиться? Купить ей одежду или оплатить лекарства для меня почти ничего не стоит, но я бы никогда в жизни не согласился ее мыть или расчесывать, - он брезгливо вздрогнул.
- Это нормально, ты ведь мужчина, а она старая женщина, такие вещи не в мужской природе, хотя - к тому нашему разговору о любви - преданный мужчина способен и на такое. Но тут, конечно, дело не в том, что мне это ничего не стоит. Я переживаю за нее, она человек и мать моего друга, и если я могу ей чем-то помочь...
У Вадима мурашки побежали по коже, когда Люба объявила его своим другом - это было так странно, так непривычно, поначалу он даже счел это ощущение неприятным, но потом одернул себя: именно так все и должно происходить.