Отрывок из " Книги воспоминаний" Абдурахмана из Кази-Кумуха, который был сыном шейха Джамалутдина Казикумухского и зятем имама Шамиля. 1869 год.
Над аварцами наибом был известный предводитель Хаджимурад Аварский. Его боялось все население, примыкающее к границе Дагестана. Особенно плоскостные и даргинские жители. Он совершал набеги на них. Однажды он напал на окруженную земляными рвами Темир-Хан-Шуру и разорил лазарет, полагая, что это богатая торговая лавка. Когда он в спешке убирался оттуда, его сообщники утащили из лазарета матрацы и подушки для больных. Другой раз он совершил набег на село Верхний Дженгутай и захватил оттуда в плен ханшу Нухбике жену генерала Ахмад-хана Мехтулинского. Она была увезена в Аварию и они (Хаджимурад и Нухбике) были как муж и жена. Когда услышал Даниялбек Илисуйский эту весть, почувствовал сильное отвращение и тяжесть на душе. Он обратился за помощью к Шамилю и моему отцу, попросил у них приказать Хаджимураду освободить ее за пять тысяч рублей (манат). Однако Хаджимурад требовал за Нухбике пять тысяч рублей и рабыню, взятую Даниялбеком в любовницы. Даниялбек давал упомянутое серебро и не соглашался отдать рабыню. Что касается Хаджимурада, то он не хотел брать серебро, кроме как вместе с рабыней, если бы даже Даниялбек прибавил еще столько же серебра, то он бы не взял их из-за того, что они оба были врагами. Хаджимурад хотел унизить его, отобрав у него рабыню, которую тот очень любил. Зная это, Даниялбек не желал отдавать ее и он попросил имама содействовать освободить ханшу Нухбике. Имам ответил, что он не заставит Хаджимурада отпустить ее домой, если он и сам этою не захочет. Если он желает этого, то он не воспрепятствует ею желанию. В конце концов, Хаджимурад добился своего, отпустил Нухбике, получив серебро и рабыню. Его наибство длилось долго.
Как-то раз он был отправлен в Хайдак со своим конным отрядом после того, как они просили Шамиля в секретных письмах послать надежного человека к ним. Когда он достиг селения Буйнак, то убил правителя Буйнака Шахвали, пленил его жену Султанат с двумя сыновьями и возвратился оттуда. Люди стали доносить Шамилю на него, что он не проявил интерес к делам жителей Хайдака, пока был у них, а погружен «был всецело в наслаждения. В то время Шамиль сместил с должности наиба Хаджимурада, чтобы для других наибов, которые делают упущения в службах, было уроком. Но вместе с тем у него было намерение назначить его по истечении некоторого времени вторично, т. к. он был полезный, прославившийся предводитель в своем управлении. Хаджимурада задело это смещение и он говорил: «Как имам посмел сместить меня, когда я являюсь наибом, сделавшим врагам то и то, я помогал ему в дни трудные и в дни благополучия! Разве я потерплю это». Наибом аварцев тогда был назначен Хаджиясулмухаммад из Аварии, прославившийся в битвах. Он был убит (ТаймасханилМухаммадом) ударами кинжала в бок в хунзахской мечети, когда тот вы ходил после моления, из-за того, что клеветники нашептали ему, что он имел близость с его женой. Этот Таймасханилмухаммад приходился лучшим другом Хаджимураду. Когда Хаджимурад пребывал в таком смятении, к нему в Батлаич собралось около пятисот бойцов-аварцев с намерением бороться с Шамилем. Они договорились об этом секретно от имама. Когда Шамиль узнал намерения Хаджимурада и его сторонников, то собрал войско вокруг Батланча, в котором укрепился Хаджимурад, и приказал этим войскам окружить Хаджимурада и его последователей, пригнав пушки и поставив их вокруг села. Вследствие этих события в сердцах людей появилась глубокая тревога и они говорили: «наши дела теперь не выправятся». Беспокойства, особенно всякого рода рассуждения, проникли среди мюридов, живших в Дарго. Когда два человека встречались на дороге, то разговор шел о Хаджимураде. Шамиль, узнав о распространившихся между мюридами тайных шептаниях, об их спорах и сомнениях, сам отправился в Хунзах. Хаджимурад со своими последователями оставался осажденным несколько дней. Затем авторитетные улемы усердно принялись добиваться от Шамиля прощения Хаджимураду за его нерадение допущенное им по собственной вине. Они хотели примирить их. С этой целью решили привести Хаджимурада к Шамилю, рекомендовав ему быть благоразумным и искренним.
Несмотря на то, что войско имама осталось вокруг Хаджимурада с большими орудиями, все же люди не успокаивались. Они говорили: «Если Хаджимурад начнет атаковать нас, то он, несомненно, обратит нас в бегство и откроет себе дорогу промеж нас туда, куда устремится». Это было действительно так, если бы он внутренне намеревался нанести удар мусульманам. Однако он этого не хотел. Подтверждением этому служит то, что князь Орбелиани секретно направил к нему начальника Саида из Гоцатля, чтобы тот сказал ему: «Я знал, что ты хочешь оказать сопротивление Шамилю. Ты делаешь благое дело и ты способен на это. Я буду помощником тебе, если ты захочешь, и отправлю войско туда, куда ты пожелаешь». (С посланником было специальное письмо, содержание которого мне не известно, однако слышал, что письмо было на языке жителей плоскости: «Мал да къан да къарт болмас эски душман дост болмас». Перевод на арабский будет таков: «Деньги и кровь не заржавеют, старый враг другом не станет». Орбелиани, приводя эту поговорку, хотел напомнить Хаджимураду событие, происшедшее в день убийства его брата Усмана мюридами, чтобы это способствовало усилению его гнева на Шамиля). Хаджимурад ответил, что он не нуждается в войске князя Орбелиани и что ему достаточно своих последователей, если дело дойдет до войны. Улемы и уважаемые и добрые люди заключили перемирие между ними до того, как дело дошло до столкновения, которое едва не случилось. Хаджимурад пришел к имаму, каясь и прося прощение за свои проступки. Имам посоветовал ему более не намереваться совершать подобное дело. Затем он был вторично назначен наибом.
В то время как он пребывал в таком приятном состоянии, завистники и клеветники нашли удобный случай, чтобы расстроить отношения между ними в третий раз. Они донесли ему, что имам имеет намерение убить его и что он еще не забыл проступок, который он совершил. Когда Хаджимурад услышал это сообщение, отправился с несколькими мюридами к имаму. Достигнув селения Анди, остановился в нашем доме, а раньше он останавливался у своего андийского кунака. У нас он остановился, опасаясь врагов, которые сыскали ему дурную славу перед Шамилем в первый раз. Что касается моего родителя, то он очень любил его и называл сыном, а он его отцом. Тем не менее, у нас он всю ночь не засыпал, ибо был наполнен тревогой. Для своей охраны он поставил одного мюрида стражником на крышу дома, а другого у ворот. Что касается моего отца, то он в тот момент не был в Анди. Когда приблизилось время рассвета, он отправился в сторону Дарго. Там он останавливался в доме Муртади из Уркачи, который был сотником над мюридами Шамиля, и являлся другом Хаджимурада. И прежде чем пойти к нему, он зашел к моему отцу, как это он делал всегда, когда приезжал в Дарго, и рассказал ему о случившемся. Мой отец сказал: «Все, что ты слышал, чистейшая ложь и наговоры завистников, которые желают твоей гибели, так что ты не верь разговорам врагов».
И поклялся ему мой отец в том, что любит и уважает его и что это он знает достоверно, так как между ними (между Шамилем и Джамалудином) нет такой тайны, которую не сообщает один другому. Он сказал ему: «Я увижу имама до того, как ты увидишь его, и спрошу у него об этих обстоятельствах, которые досаждают твоей душе. Не терзай себя, сын мой, дай покой своему сердцу». Хаджимурад пошел к Шамилю и сказал ему: «О имам, поистине завистники не дают мне покоя и передышки. Они угрожают мне тем, что ты хочешь убить меня». Шамиль объявил ложным этот разговор и сказал ему: «Ты не верь словам доносчиков. Я не позволю причинить тебе какого-либо ущерба, не то чтобы убить. Когда ты думаешь, что я не забываю, как ты поступил в прошлом и рассказываешь об этом, я очень сожалею, что у меня нет побольше наибов подобных тебе. Как убью тебя единственного героя в моем вилайате! Возвращайся же к себе домой, успокой свою душу». И он вернулся оттуда.
Затем по истечении месяца после этого, снова отравили ему жизнь доносчики-клеветники до такой степени, что вынудили вновь отправиться к имаму Шамилю. Он поехал сначала к сыну его Газимухаммаду и рассказал ему о случившемся между ним и имамом в первый раз и попросил поехать с ним. Они оба отправились вместе, взяв с собой нескольких мюридов. Достигнув селений Анди, Газимухаммад вернул большинство мюридов, оставив с собой трех или четырех человек. Затем, когда они дошли до полпути, их встретил мюрид имама Алихан из Хунзаха, который имел прозвище (означавшее в переводе с аварского) «задняя часть собаки». Он уединился с Газимухаммадом на краю дороги и сказал ему на ухо: «Мне имам велел убить Хаджимурада, где бы я его ни нашел. Так что я должен его убить здесь». Газимухаммад сказал ему: «Вернись к имаму и скажи, что мы прибудем к нему». Тот ему ответил говоря, что у него нет приказа вернуться, кроме как убив, а иначе он не сможет вернуться. Газимухаммад разгневался за эти слова и сказал ему: «Уходи от меня! Если ты еще раз произнесешь эти слова, то я убью тебя! Когда я говорю тебе вернись, то тебе следует вернуться, так как сам отправлюсь к имаму на этот раз как раз по этому делу. Если имам пожелает убить его, то пусть убьет его в Даргах после того, как я прибуду к нему. Алихан вернулся с того места.
Газимухаммад и Хаджимурад вошли к имаму, и Газимухаммад стал говорить ему: «Завистники не дают ему покоя и поэтому я и он приехали к тебе. Придай ему уверенность и т. п.».
Имам сказал Газимухаммаду: «Я было говорил ему первый раз, что его не только не убью, но и не коснется его никакое злое намерение. Газимухаммад и имам скрыли от Хаджимурада подсылку Алихана из Хунзаха с намерением убить его, чтобы тот не расстроился. В действительности Алихан был подослан только с целью убийства, после того как имаму тайно донесли люди, что Хаджимурад желает перебежать к русским или затевает вторично скрыто от Шамиля смуту в Дагестане. Имам сказал: «После этого я никогда не поверю разговорам людей. Поистине они клеветали мне на Хаджимурада, а я вижу его надежность и честность».
Затем повернулся к нему и добавил: «Смотри, ты мой сын как этот (Газимухаммад). Я любил тебя и люблю. Когда я убью сына своего Газимухаммада, тогда убью и тебя, и только так! Нет надобности тебе беспокоиться из-за разговоров твоих врагов. Они непременно тебе желают зла. Я поверю им только тогда, когда от тебя будет исходить непростительная вина. Вернись в свой дом, освободись от призраков и привидений».
Хаджимурад возвратился с Газимухаммадом к себе домой и жил там спокойно. Через несколько месяцев Хаджимурад как-то собирался явиться к имаму по собственной надобности. Когда он подъехал к аулу Дарго, с ним встретился наездник и спросил, куда он путь держит. «Я еду к имаму», сказал ему Хаджимурад. Тот ответил так: «О какой ты глупец! Неужели ты сам направляешься на казнь?»
Хаджимурад очень омрачился по этому делу, мысли его разлетались в разные стороны, он начал колебаться, поехать или вернуться обратно. Наконец он направился в сторону Чахкери (Чахкери селение в Чечне, существовавшее до 1969 г.), на территории Чечни.
Вот эти обстоятельства являются первой причиной его бегства к русским.
Однажды Хаджимурад написал своему имаму письмо из крепости (Видимо, из Грозного) с просьбой отпустить к нему его семью в обмен на пленных (находившихся в заключении в России). Имам ему ответил, что не отдаст даже одну волосинку из тела его семьи в обмен на всех пленных, и добавил при этом: «Хаджимураду недостаточно вероотступничества его самого, неужели он хочет и несовершеннолетних детей своих тоже превратить в вероотступников?»
Когда до Хаджимурада дошел такой ответ на его просьбу, то он потерял надежду увидеть свою семью и до убийства (В оригинале сначала начертано слово «мата» умер, а затем зачеркнуто и написано слово «кутил» был убит) продолжал тосковать по ней и оплакивать ее.
Когда Хаджимурад убедился в том, что возвратиться к Шамилю он сможет только в том случае, если сумеет нанести большой урон русским, то намеревался перехитрить Воронцова. Однажды он сказал ему: «Дай мне полк солдат, если хочешь, чтобы через неделю Дагестан был в твоем распоряжении». Воронцов не поддавался таким уловкам и ответил ему: «Я переправлю тебя к князю Аргутинскому и поручу дело о выделении полка из солдат ему: если он одобрит и сочтет целесообразным, пусть он выделит их столько, сколько он захочет». Причина предоставления Аргутинскому права выделить полк солдат состояла в том, что Воронцов не хотел «разбить сердце» Хаджимураду явным отказом и поступил таким образом, зная, что Аргутинский не даст ни одного солдата в распоряжение Хаджимурада, так как до бегства на сторону русских между ними была вражда, Хаджимурад неоднократно обманывал его во время ведения военных действий.
А если бы Воронцов предоставил в распоряжение Хаджимурада солдат, несомненно, он их новел бы в самые теснины и отдал бы в руки наших бойцов для того, чтобы скосили их. Тогда наверняка Шамиль простил бы его вину и остался бы очень им доволен. Хаджимурад, зная, что Аргутинский враждебен к нему, и нет смысла отправляться к нему, совершил в городе Нуха то, что известно всем. Хаджимурад был убит там, голова его была отсечена и отправлена в Петербург. Конец.