Художественная литература, искусно подделывающая реальность во всей ее хаотической множественности, все больше заменяет традиционные образовательные меры. В настоящее время индустрия видеоигр выходит далеко за рамки чистых, невинных развлечений, и такие корпорации, как Sega, Sony и Nintendo, выпускают игры и выпуски программного обеспечения в среднем каждые несколько месяцев, с помощью которых вы можете изучать японский язык (в основном, орфографию), заботиться о виртуальной собаке или кошке или создание вымышленных персонажей и групп на основе образа реальных одноклассников и друзей со школьной скамьи.
Однако в реальной школьной и дворовой среде создаются мини-сообщества, членство в которых зависит от наличия конкретной игры и демонстрации знаний ее правил, а положение в группе зависит от уровня сложности игры. Такие очень специфические навыки или знания в одном очень специфическом. Другими словами, Япония создала некую субкультуру или, скорее, сообщество, которое на японском языке называют «отаку». Это слово не имеет эквивалента в русском или английском языке, оно определяет человека, который усовершенствовал свои знания или навыки в определенной области, связанной с массовой культурой. Отаку больше, чем страстный или коллекционер, он своего рода фанатик, чей мир во времени охватывает себя в одной теме, где границы между реальностью и вымыслом начинают стираться.
Верность, стыд и отчуждение вместо добра, зла, вины и прощения
Я знаю, что для кого-то, кто смотрит на это со стороны, впечатление может быть удручающим ... Но давайте не будем судить легкомысленно. За СМИ до сих пор живут люди, спешащие к потреблению или массовой культуре и новым технологиям.
Возможно, эти явления в некотором смысле вызывают плоскость, поверхностность и хаос, но в этом все еще есть место для чувствительности, чувства юмора, выбора и, короче говоря, свободы.
То, что я действительно ценю, будучи в японском обществе на протяжении многих лет, это предположение, что ничто не является полностью определенным, и каждый момент и ситуация теряют свое очарование и очарование, когда мы пытаемся подвергнуть их одностороннему анализу и определению.
По общему признанию, этот подход определенно отличается от западной модели воспитания, где все приписывается моральным ценностям, разделению на плохое и хорошее, синдром вины и прощения.
Что ж, в Японии большинство вещей основано на лояльности, а вина заменяется чувством стыда и отчуждения, возможно, социальной бесполезностью. Хотя это может показаться безрассудным или бездушным, это реальность здесь, это то, как общество работает тысячи лет, на чем основан его социальный кодекс.
В течение первого года, может быть, двух лет моего пребывания Япония и ее жители постоянно очаровывали меня, после чего последовал период полного отрицания всего, с чем я столкнулся здесь в течение нескольких лет. Только недавно мне пришло в голову, что постоянное сравнение культур и окружающей среды бессмысленно, они существуют и функционируют во многих отношениях на совершенно разных принципах. С тех пор я чувствовал себя как дома в Японии.
Сегодня мои дети ходят в японские школы, они ходят в спортивные клубы и музыкальные кружки, мы гуляем в парках или торговых центрах.
И я от всего сердца желаю, чтобы мои дети в будущем, как и я, имели возможность жить и функционировать в двух таких отдельных культурах и чтобы они могли выбирать, что является наиболее ценным и ценным в обеих культурах, потому что каждый момент и ситуация теряют внутреннее очарование и обаяние, когда мы пытаемся подчинить их одностороннему определению.