Поехал я по молодости с дружком своим да корешом на дело колдовское. Вылезли из кибитки отечественного производства, а водитель тачанки наш руки свои уже к бутылке тянет.
- Емеля, ежели ты сейчас, сволочь нахрякаешься как свинота чуханская, то ночевать нам придеться аккурат в чистом поле. А мы, между прочим, не на Мальдивах! Тут и Крошка енот от холода окочуриться может.
Сделали внушения, руками пассы под Кашпировского поводили над ним для серьезности да к делам своим приступили. А как закончили, глядим: хавронья-то наша уже в г*вно совсем назюзюкалась, насосалась сивухи какой-то.
Права от брички только у него на тот момент и были. Что до крестьян ближайших, что до Мальдив расстояние примерно одинаковое.
Печку включили да устроились в бричке почевать. Тепло. Наутро повертались до рiдной хаты. Нам-то ничего, а к Хавронье нашей аккурат мертвяк и прицепился.
Бросился в ноги петрушкой скоморошечьей и слезами грызло свое похмельное заливает:
Подсобите, люди добрые. Совсем я бледный как после казахской паленой водки, руки телепаются, хандра меня гложит, на душе кошки шкрябуют хоть антидепрессанты веслом ешь.
Почистили его тогда знатно, конечно. Ожил заново да подрапал на радостях по своим делам.
Как глаголет общеизвестная истина:
Пьяному море по колено, а в корыте г*вно утонет.