Найти в Дзене
Вести Ярославль

Матрос родом из Углича охранял дочерей Николая Второго

На родине ему установлен поклонный крест. И это практически все, что осталось от Ивана Седнева - верного слуги государя. Наш земляк, уроженец села Сверчково Угличского района был казнен в Екатеринбурге, незадолго до расстрела семьи Романовых. На родине Ивана Дмитриевича память о нем чтут. «Вести» встретились с потомками верного слуги царя. Тамара Белкина - внучка Ивана Седнева, бережно хранит царский подарок - золотой крестик. - И то чудом сохранился, он все время лежал у мамы, у бабушки в коробочке. Раньше не носили ничего ведь. Вообще ничего было нельзя. Мы сначала думали, что маму крестила Ольга старшая дочь. Так и думали все время. Ольгу Ивановну крестила сама царица, а дядю Митю крестила Ольга. «Оля, - маме моей говорит - Оля, крестик отдашь Тамаре». Она меня очень любила, - рассказала Тамара Белкина. Много лет дети Ивана Седнева скрывали, что их отец служил у Николая Второго. Но соседи быстро узнали правду и откровенно издевались и над его женой, которая даже не знала, что мужа

На родине ему установлен поклонный крест. И это практически все, что осталось от Ивана Седнева - верного слуги государя. Наш земляк, уроженец села Сверчково Угличского района был казнен в Екатеринбурге, незадолго до расстрела семьи Романовых. На родине Ивана Дмитриевича память о нем чтут. «Вести» встретились с потомками верного слуги царя. Тамара Белкина - внучка Ивана Седнева, бережно хранит царский подарок - золотой крестик.

- И то чудом сохранился, он все время лежал у мамы, у бабушки в коробочке. Раньше не носили ничего ведь. Вообще ничего было нельзя. Мы сначала думали, что маму крестила Ольга старшая дочь. Так и думали все время. Ольгу Ивановну крестила сама царица, а дядю Митю крестила Ольга. «Оля, - маме моей говорит - Оля, крестик отдашь Тамаре». Она меня очень любила, - рассказала Тамара Белкина.

Много лет дети Ивана Седнева скрывали, что их отец служил у Николая Второго. Но соседи быстро узнали правду и откровенно издевались и над его женой, которая даже не знала, что мужа уже давно нет в живых. Ждала.

- Был расстрелян, и бабушка не знала. Она работала на овчарне уже после. На нее и дело завели. Все гнобили, а был передовой Колхоз, между прочим. И мне было уже 7 лет. Она мне все: «Тома, там никто не идет? А это же Ленинградская дорога. И все - там никто не идет?» Я говорю: «Бабушка, а кто?» А она: «Ну, может дедушка идет». Потом все уже, милая моя, потом все узнали. Когда стали книги писать. А кто, никто ничего не знал, что он расстрелян, никто, даже царская семья не знала. Ни Николай Второй, ни Александра Федоровна, - вспоминает Тамара Белкина.