Жила в анекдоте маленькая печаль. Все вокруг смеялись, а она не смеялась. Ей говорили: — Смейся! Ведь у нас анекдот! Но она не смеялась, а только печалилась. — Если тебе так хочется плакать, ты можешь смеяться до слез, — убеждали ее те, что смеялись. А она все равно не смеялась. Даже до слез. Потому что жила в таком неудачном месте. То есть место было удачное — для тех, кто хотел посмеяться, а для тех, кто хотел погрустить или, допустим, задуматься, место это не очень подходило. Время шло, и маленькая печаль все росла. Чем больше вокруг смеялись, тем больше она росла. И никто не заметил, как она выросла. Маленькие печали быстро растут. Особенно когда живут в анекдоте. К.Феникс
Жила в анекдоте маленькая печаль. Все вокруг смеялись, а она не смеялась.
Ей говорили:
— Смейся! Ведь у нас анекдот!
Но она не смеялась, а только печалилась.
— Если тебе так хочется плакать, ты можешь смеяться до слез, — убеждали ее те, что смеялись.
А она все равно не смеялась. Даже до слез. Потому что жила в таком неудачном месте.
То есть место было удачное — для тех, кто хотел посмеяться, а для тех, кто хотел погрустить или, допустим, задуматься, место это не очень подходило.
Время шло, и маленькая печаль все росла. Чем больше вокруг смеялись, тем больше она росла.
И никто не заметил, как она выросла.
Маленькие печали быстро растут.
Особенно когда живут в анекдоте.
К.Феникс
