Туфельки

Алиюшка забилась в угол между шкафом и комодом, прижала к себе ободранные худые колени и беззвучно плакала, вытирая нос кулачком. Причиной ее недетского страдания была несправедливость.

Если растешь в большой семье, где ты не самая старшая, приходится донашивать одежду и обувь за сестрами. И, в общем-то, не страшно. Летом-то чего, летом и босиком можно. А зимой носки теплые наденешь, а если велико, то бумагу туда и в самый раз, не болтается даже. Но обновка, купленная лично тебе, это всегда праздник.

А сегодня... Папа с мамой сходили на рынок и принесли туфельки. Красивые такие гладкие и совершенно новенькие туфельки. Они были белые, с нарядным бантиком. А в середине этого бантика пришита перламутровая бусинка.

Вся беда была в том, что туфельки эти были не для нее, а для Каримы. Карима в этом году в первый класс идет, а обувь ей совсем худая достается. Алие от сестер переходит еще хорошая, носить можно. Но вот после Алии уже никак, все до дыр протерто. Поэтому Кариме купили новые туфли. И это было несправедливо.

Кариме всегда доставалось все самое лучшее. У нее и имя красивее, и волосы светло серые и немного вьются, кожа светлее. И от того все ее любят больше. И родители ее любят больше. Алиюшка и сама ее любила. С Каримой было интересно играть. Но когда такая несправедливость, думаешь, что лучше бы не было ее.

Так и страдала весь август Алиюшка. Как пройдет мимо шкафа, в котором стояли завернутые в пожелтевшую газету туфельки, так будто кто-то ножом по сердцу проводит. А Карима их один раз только надела, когда примеряла, берегла для школы. Глаза Каримы тогда сияли. Еще бы им не сиять.

– Они тебе велики, как галоши, – зло рассмеялась Алиюшка.

Но Каримкиной радости меньше не стало. Это Алия понимала. И пусть велики, родители всегда покупали на вырост. Если бы ей самой купили туфельки, ей было бы все равно малы они или велики. Главное, что они очень красивые.

Чем ближе к сентябрю, тем сильнее хотела Алия эти туфельки. Ну хотя бы один раз в них сходить.

И Алия решила их спрятать. Может забудут про них. А она только первого числа наденет, а потом отдаст. Как будто это она нашла их и вернула сестренке.

Она спрятала туфельки под матрац на своей кровати. Очень боялась, что хватятся и будут ее спрашивать, а она выдаст себя.

Но туфелек вечером никто не хватился. Потому что Карима заболела, и стало не до них. У нее поднялась температура. Отец привез врача из центра. Та качала головой, выписывала лекарства и не смотрела родителям в глаза.

До школы оставалось пять дней. А Каримы не стало. С утра в дом пришли соседи, чтоб помочь родителям и поддержать в горе. Мама сидела у тела Каримы. Ее глаза были сухими и стали очень черными. Папа только тяжело вздыхал и иногда протирал лицо шапкой.

Карима стала еще худее, и кожа ее теперь была как будто прозрачной. Вьющиеся локоны вылезли из-под белого платочка, которым накрыли ее голову.

«Хоронят всегда в белом, – подумала Алия, – а значит белые туфельки сейчас подойдут».

Она вынула из-под матраца газетный сверток. Прижимая его к груди, внесла в комнату, где лежала сестренка.

– Карима, – прошептала она ей на ухо, – я принесла твои туфли.

– Не надо, доченька, – тихо сказала мама, – ей уже не нужны. А тебе пока впору, ты поносишь.

*******************************

Осень в этом году была красивая. Алия пошла в школу. Мать дала ей новые туфли. Она надела белый фартук, а мать вплела в косы белую ленточку.

Алия была такая нарядная, что это заметили все девочки в классе и учительница. Они все восхищались ее белыми туфельками. В ответ на похвалу Алия улыбалась.

И никто не знал, как плачет ее сердце. И как она ненавидит эти туфли. И что они жгут ее ноги, как горящие угли. И что все туфли в мире она сейчас бы отдала, шла бы босиком в школу по острым камням. Только бы ее Карима, ее маленькая сестренка хотя бы один день смогла пойти в школу в красивых белоснежных туфельках с нарядным бантом.