Уроженец Сицилии живописец Антонелло да Мессина одним из первых использовал живую мимику в светских портретах.
Надменные холодные лики правителей, красавиц и героев по канону было запрещено искажать улыбками или оскалом страдания. Максимум намек на улыбку. Ухмылка или смех считались атрибутами дьяволов, а лица, искаженные мукой или рыданием были лишь на некоторых религиозных изображениях. Многие святые мученики, которых на картинах казнили самыми зверскими способами, даже на раскаленной решетке или в кипящем котле оставались максимально бесстрастными.
У искусствоведа Виктора Николаевича Гращенкова есть интересная работа "Портрет в итальянской живописи раннего Возрождения"
Вот цитата о портретах Антонелло да Мессина
"Южанин, выросший в стране, где мимика и жест были неотъемлемым свойством национального характера, Антонелло вырабатывает целую схему выразительных формул лица. Само собой разумеется, что героями этих портретов были не моряки, крестьяне, бандиты или простые горожане. Демократическая простота костюма не должна вводить нас в заблуждение. В Сицилии и Южной Италии, где незыблемо господствовали феодальные порядки, лишь знатные люди могли себе позволить заказать художнику портрет. Для этого необходимо было обладать не только деньгами, но и осознавать свою социальную исключительность. Лонги предполагал, что на портрете из музея Мандралиска в Чефалу, изображен один из сицилийских баронов, потомков норманнских и арагонских завоевателей, которые и сами не гнушались пиратством и темными делами"
Итак, портрет неизвестного сицилийца из музея Мандралиска
Внимательно присмотримся. Нет ни богатого декора, ни сложной символики. Взгляд искоса. Недобрая усмешка. Кожа этого человека обветрена, смугла и груба. Он много времени проводил на открытом воздухе. Заметна щетина. Эта деталь для мужских итальянских портретов Раннего Ренессанса редкость. Знатные и богатые люди либо гладко брились в молодости (иногда использовали специальные мази для удаления волос), либо отпускали бороду.
Модная в наши дни "легкая небритость" не была признаком знойного мачо. Но выдавала неопрятного трактирного пьяницу или слугу, причем низшего звена и не из приличного дома, о котором вряд ли вздыхали бы девицы, чужие жены и вдовушки. У каждого времени свои вкусы.
В чем же секрет этого простого портрета?
Снова цитата из книги В.Н. Гращенкова
"Еще в давние времена портрет этого человека был обезображен длинными и глубокими царапинами, нанесенными каким-то острием и рассекающими лицо неизвестного. Был ли это след злой неприязни к изображенному человеку и к его роду или столь варварски проявилась простая антипатия случайного зрителя?
Мы этого уже никогда не узнаем.
Судя по всему порезы на деревянной доске портрета были нанесены еще в XV веке. Еще не были построены каравеллы Колумба, еще только зарождалось печатание книг. А кто-то при жизни или недолгое время спустя после смерти резал лицо этого человека.
Что это? Детская шалость, взрослая ненависть или просто случайность? Во времена Средневековья и Ренессанса был юридический термин "Казнь в изображении" Сбежавшего преступника сжигали или вешали символически. Уничтожали портрет или чучело.
У Неизвестного Моряка сложная история. Работница аптеки, в которой меценат обнаружил антикварную редкость, еще в XIX веке пыталась выколоть ему глаза, не зная о том, что на картину уже покушались.
Аптекарше казалось, что мужчина на портрете издевается и насмехается над ней.
Ненависть, уже безличная, пережила века.
Но чья рука в далеком XV веке раз за разом наносила первые удары написанному масляной краской лицу?
Нет и не будет ответа.