Утром долго стоял туман.
Крепок сон. уставших бойцов. Поеживаясь, ходят часовые. До странности тихо после ожесточенной ночной перестрелки, взрывов фугасных снарядов.
Потянул ветерок, вышло солнце. Бойцы погасили костры и быстро закончили завтрак.
После отдыха легко идти по обочине шоссе. Еще недавно по этому шоссе мчались в автомашинах, на мотоциклетах гансы и фрицы, а теперь в канавах — обгорелые остатки автомашин, железный лом, годный в утиль-сырье, гильзы от снарядов, склады мин.
Незаметно, без отдыха прошли 4 километра.
— Свернуть вправо, на просеку! — доносится команда.
Кочки, пни, мох, вода, но все это теперь так привычно и знакомо. На пути — ручей, переходим его по буреломнику. Двое сорвались, выкупались, но теплый весенний ветер и солнце быстро сушат мокрое обмундирование.
За 4 часа преодолели последнее болото и вышли на берег могучей северной реки. Где-то впереди нас ждет взвод, готовящий переправу. Частые села. Здесь несколько месяцев хозяйничали немцы. На привале к нам подбегают дети и трогательно опрашивают:
— Дядя Командир, хочешь пить?
С удовольствием пьем холодную колодезную воду. Кругом все сожжено и разграблено. Битый кирпич, высокие черные трубы, остатки варшавской кровати, скрученный жаром остов ножной швейной машины, битая посуда, оплавившееся стекло — следы дикой расправы и хозяйничания гитлеровских бандитов.
Пожилая женщина рассказывает:
— Как пришли окаянные, на второй день сожгли школу, потом перебили кур, свиней, угнали коров, самих нас выгнали в лес. Мы все ждали: наши вот-вот вернутся, огороды не стали убирать. Пропадай-пропадом, только не доставайся проклятому. А в феврале слышим стрельба близко, сбили нас немцы в кучу и погнали в свои тыл. Четверо из наших отказались идти — их расстреляли. Дорогой еще многих убили. Дочку у меня замучили. Село зажгли.
Внимательно слушают бойцы, задают вопросы и глаза их горят ненавистью и жаждой мести кровавым немецким бандитам И это сожженное село, и рассказ колхозницы, и пни спиленной висилицы будут жечь сердце, пока мы не уничтожим последнего фашистского бандита. На прощанье мы угощаем ребят сухарями, сахаром.
Заходит солнце. Где-то гудят моторы, из-за темной тучи вырываются два бомбардировщика и в крутом пике бросаются на остатки села.
— Быстро по укрытиям!
Мы укрылись в канавы, в воронки, за толстые деревья. От самолетов отделялись черные точки и с ужасающей быстротой понеслись к земле. Взлетели огромные столбы земли и пламени. Воздушная волна сорвала с нас пилотки, просвистели осколки и глухо дрогнула земля.
Из села мы ушли в лес. заняли немецкие блиндажи. Возле них валялся разбитый мраморный умывальник, детские резиновые боты, дамский туфель, какие-то тряпки, — вшивые вояки ничем не брезговали.