Смерть в саванне. Плешивый гриф, отчаянный танцор. Он даже петь готов от вожделения. Толкаясь и шипя,горластый хор Слетается на божье угощение. Еще опасный,грозный старый лев, Гоняя воздух впалыми боками, Еще не сдался,он еще боец, Пугает падальщиков желтыми клыками. Его изгнали десять дней назад. И рваный зев одна сплошная рана. Он видел смерть своих молочных львят, И слышал писк: по человечьи,мама! Уже не страшен королевский гнев, Вот,самыйсмелый на плечо залез. В саванне нынче умирает лев! И все бегут смактать деликатес.
Смерть в саванне.
Плешивый гриф, отчаянный танцор.
Он даже петь готов от вожделения.
Толкаясь и шипя,горластый хор
Слетается на божье угощение.
Еще опасный,грозный старый лев,
Гоняя воздух впалыми боками,
Еще не сдался,он еще боец,
Пугает падальщиков желтыми клыками.
Его изгнали десять дней назад.
И рваный зев одна сплошная рана.
Он видел смерть своих молочных львят,
И слышал писк: по человечьи,мама!
Уже не страшен королевский гнев,
Вот,самыйсмелый на плечо залез.
В саванне нынче умирает лев!
И все бегут смактать деликатес.