Мастер кропотливый и парадоксальный. Его индивидуальность – как раз в соединении этих двух мало согласных между собой качеств. он писавшие о нем рассказывают, что дома у этого актера не увидишь особые папки. Дела, заведенные на героев.
Тут записи исторических подробностей. тут что то типа анкет, списки вопросов, которые артист адресует незнакомому человеку. В кого, ему нужно перевоплотиться. Тут беглые наброски. Трудно назвать их набросками грима, скорее это наброски фигур, представших воображению, без актерской примерки. меньше всего Штраух склонен (все равно на сцене или в кино) идти от себя.
Ему необходима дистанция между собой и образом, пространство для разбега. ему нужна динамика несовпадения своей актерской личности и личности человека-роли. Есть два вида актерского честолюбия быть всегда узнаваемым или быть всегда неузнаваемым. Штрауха можно было не узнать на экране.
Вот доктор Айболит, елочный, похожий на деда мороза, бородатого немного меньше, чем обычно. с круглой блестящей лысиной с круглыми очками, лихо сидящими на круглом добром носу, с круглым животиком, мягко вываливающимся из-под пояска халата. И весь толстячок в этом халате, до блеска беленьком и крахмальном, похож на обсыпанное блестками ватное елочное украшение.
Эта одна из поздних ролей Максима Штрауха. А вот роль, с которой он начинал, роль сыщика из «Стачки» Сергея Эйзенштейна. Маленькая жандармская гофманиана: служебная ревность доходит до гротеска, до фантастического. Приказ начальника – и это снующее, востроглазое существо в долгополом пальто мгновенно трансформируется, рассасывается в толпе и размножается в ней, возникая то здесь то там. Через несколько лет максим снова сыграл сыщика – на этот раз в фильме А.Роома «Приведение, которое не возвращается».
Коротенькая, какая-то инфантильная челка в сочетании с традиционным казарменным ежиком. Жирный, подбритый затылочек. Это филер, дослуживающий последние годы до пенсии. Он собирает незабудки не только для маскировки, выйдя в отставку, он именно так будет гулять, рвать букетики. Во время слежки он закусывает- вдумчиво, заботясь о своем пищеварении. Во всей его практике шпика чувствуется не лишенный своей уютности служебный быт. И все – с поправкой на жанр фильма, на гротеск.
Можно было бы бегло портретировать еще несколько лиц. Мсье Филипп из «Убийства на улицу Данте», с его больной отечностью, которую он предпочитает выдавать за следы кутежей, а не за следы вульгарной тяжелой сердечной болезни.
Да в этих ролях можно «не узнать исполнителя», но речь не об удовлетворении того актерского честолюбия, о котором мы говорили выше. Речь о характерной для Максима Максимовича Штрауха потребности искать, строить каждый раз новую конструкцию личности.
Штрауха характеризуют постоянно как актера интеллектуального склада. Это верно. Но говоря об интеллектуальности нельзя же иметь в виду узкопрофессиональное значение слова. И надо представить себе были для этого думающего склонного к размышлениям масштабным и проблемным человека те изменения, которая была жизнь в те годы. Те суровые свидетельства которые были оглашены на XX и XXII съездах КПСС.
Без огромной глубоко личной работы сердца и ума художника просто невозможно было бы такое поистине выдающиеся создание как роль Ленина в новелле «Последняя осень». Еще за двадцать лет до того как актер играл Ленина в спектакле правда на сцене театра Революции. Надо сказать,что именно ему сравнивая с остальными исполнителями отдала тогда предпочтение Крупская.
Впрочем. Даже и не эту работу следует считать первым соприкосновением актера с образом Ильича: помогая Эйзенштейну во время съемок «Октябрь», Штраух занимался с механиком Никандровым –непрофессиональным исполнителем, которому выпало первым предстать на экране в роли вождя революции. Штраух подыскивал грим, костюмы, работал с Никандровым как режиссер-педагог.
Тогда же был накоплен первый запас исторических сведений, бытовых подробностей. биографических и психологических данных, столь существенных для Штрауха для создания образа Владимира Ильича Ленина.
Штраух когда играл Ленина ,не искал теплых интимных минут. Отказывался от них. Вспомним как он играл эпизод встречи с фронтовиком Иваном Шадриным в «Человеке с ружьем». Этот лобастый, плотный человек, который стремительно шел из глубины коридора, во все не располагал к тому, чтобы расспрашивать его насчет кипяточка.
И Шадрин окликнувший его было даже несколько робел когда Ленин – Штраух вскидывал на него глаза: " Вы извините, уважаемый мы из далека…." вопросы Ленина в образе Штрауха обращенные к солдату, были решительно лишены уютной интонации.
Актер решал эту встречу как своего рода «митинг двоих». В фильмах сыгранных до "Последней осени", артист успел как бы прожить жизнь своего героя. Узнать его ритм, его строй, его суть. Этот фильм начинается с тишины. Парк пуст. Дом пуст. Здесь предстоит жить больному , в покое предписанном врачами.
Ленин дисциплинированный больной. Штраух нашел пластику человека, знающего, что ему нельзя двигаться так как для него привычно. Ильич сам чуть ироничен к своей неспешной походке выздоравливающего человека, к больничной сановитости этого шествия по парку от скамьи до скамьи. Когда даже за грибом нельзя самому нагнуться – указываешь сопровождающим…
Штраух сыграл Ленина в первые в спектакле, но только в «Последней осени» тема Ленина прозвучала как тема борьбы за исторический реализм, как тема ленинского сражения со всяческим политическим самообманом.
В «Последней осени» Максим Штраух играет как большой трагический актер, соединяя философскую глубину постижения образа, с редкой выразительностью, лаконизмом, напряженным внутренним действием. Это лучшая роль Штрауха.