Две недели нас не было дома. Сентябрьский отпуск провоцировал на подвиги.
Сначала с зимними припасами, опустившими нашу Калину брызговиками до асфальта, - к детям в Москву. Потом, облегчённые и вдохновлённые, - по трассе «Дон» к южным морям. И, наконец, усталые, но довольные, – домой в Оренбург.
К дачным заботам, к недопереработанным овощам, а главное, - к коту.
Наш белый и пушистый Масяня с самого начала не был похож на всех наших прошлых котов. Во-первых, слишком культурен, наверно, сказывается какая-никакая порода. Тих, игрив и трусоват. И настолько привязан к людям, что даже готов голодать, но в компании с хозяевами.
Разумеется, мы предварительно договорились с родственниками, которые приходили, кормили его и досыпали в лоток наполнитель. Конечно, мы заранее расставили по всей своей пустой квартире майонезные ведёрки с чистой водой и свободным доступом к ней. Даже цветы сгруппировали на кухне, чтобы в случае чего кот мог хотя бы их пожевать и дождаться нас. Но…
Но всего не предусмотришь.
Приходившая к нам родственница (милейший человек!) пару раз связывалась с нами по телефону, рассказывая, что кот поначалу не хотел её воспринимать. Только через пару дней начал с ней разговаривать. А под конец вообще отпускать не хотел.
- Представьте, - говорила она нам по телефону, - положу корм в миску. Он понюхает, а потом запрыгнет на табурет и давай мяукать. Я сажусь на другой напротив, говорю, не волнуйся, они не надолго. А он мне «мяу»! Вот так и сидим. Разговариваем. Выхожу, он норовит между моими ногами проскользнуть к двери. Выскакивает в подъезд и не убегает. Садится на площадке и опять мне мяукает. Вроде как «не уходи!»
Понимая, что объяснять коту маршруты своего путешествия, - дело неблагодарное, мы стремились поскорее оказаться дома. И представляли себе, как Масяня нас будет встречать.
К дому подъехали поздно. Ночь. Тишина. Никого из соседей.
Пока подтаскивал вещи к двери, пока ковырялся ключом, было тихо. Обычно кот уже начинал подмяукивать из-за двери, когда мы приходили с работы. А тут тишина. Странно. Не слышит он, что ли?
И только открыв из тамбура вторую дверь, я увидел Масяню. Он сидел за порогом и ждал. Молча взглянул на меня, словно не веря собственным глазам.
- Масяня, привет! Ты что, хозяина не узнаёшь?
Что тут случилось! Кот кинулся ко мне со скоростью торпеды и, пролетев у меня между ног, оказался на лестничной площадке. Развернулся на ходу. Кинулся обратно, пролетев через порог.
А главное. – весь подъезд огласил его торжествующий вопль «Мяу!»
Нет, скорее так – «М-Я-Я-У-У»! «У-А-А-У»!
Как только соседи выдержали?
Масяня был самым культурным котом из всех кошек, когда-либо проживавших в нашей квартире. Из всех трёх лет своей недолгой кошачьей жизни он никогда не позволял себе даже громко попросить покушать. Никогда не начинал разговор первым. Вот спросишь у него, как, дескать, жизнь? Тогда начинает отвечать. Да и то не слишком активно. А тут!...
- Что ты вопишь? Беги скорее вниз, там хозяйка.
Жена, услышав, как я разговариваю с котом, позвала с нижней площадки:
- Мася, беги ко мне…
Он услышал её голос сквозь собственные вопли. Большой пушистый белый шар заметался по площадке второго этажа, не рискуя спускаться вниз, чтоб не упустить из виду хозяина. Но голос любимой хозяйки манил настолько, что кот нашёл в себе силы буквально долететь до проёма между этажами и что есть мочи завопить оттуда.
- Ну, Масяня, не ожидала от тебя, - приговаривала моя супруга, поднимаясь домой с ворохом вещей и тормозящим её любимцем, который тёрся об обе её ноги одновременно.
Неизвестно, что случилось с тихим, скромным, породистым и трусоватым кошаком, дождавшимся, наконец, тех, кто, вероятно, символизировал для него всё лучшее, что было, есть и будет в его кошачьем мире!
Мы положили в вылизанную миску свежий корм из пакетика. Но он только понюхал его и продолжал метаться по квартире. Подбежал к балкону, оглянулся на меня – «Открой!» И прямо из открытой балконной двери взлетел на перила.
Темноту тёплой сентябрьской ночи озарил высоко поднятый белый хвост и победоносный вопль.
- М-Я-А-У-У! – неслось куда-то в темноту. – У-А-А-У!
Стоя на самом краю перил, кот в совершенно несвойственной ему манере вопил во всё своё кошачье горло.
- Кому это он? – спросила моя потрясённая супруга.
- Всем окрестностям, - пояснил я. – Чтобы все, если не видели, то хотя бы слышали и знали, какая радость у нашего Масяни. Перевести его крик с кошачьего? Он вопит – «Они вернулись! Они не бросили меня!» Понятно? А ведь кто-то ещё верит, что кошкам дом важнее хозяев.