Наследие Соломона Шустера
У Соломона Шустера папа был гинекологом, а у хорошего гинеколога денег всегда куры не клюют. Тратить их в СССР было особенно некуда. Золотые украшения и те продавались по талонам, зато в антиквариате передовой рабочий класс разбирался плохо, картины русских авангардистов считал исключительно мазней и каракулями из разряда "и я бы так смог". Папа Соломона пользовался народной дремучестью и скупал непопулярную живопись на перспективу, более того, попытался втянуть в это дело сына. И тут выяснилось, что у Соломона великий дар находить и покупать за три рубля то, что на Sotheby's продавали за миллионы долларов.
В Советском Союзе к коллекционерам относились без всякого пиетета и считали их чем-то вроде фарцовщиков. Другое дело - режиссер кино. Почет, уважение, богемная жизнь! Соломон поступил на Высшие режиссерские курсы к великому Григорию Козинцеву, но и коллекционирование не бросил. В последствии Шустер снял несколько художественных фильмов. Они не вошли в Золотой фонд, но и стыдиться за них ему незачем. Актерский состав всегда был блестящий: Борис Андреев, Алиса Фрейндлих, Зинаида Шарко, Алексей Герман. Говорят, что в качестве вознаграждения за участие в своем фильме Соломон Абраович подарил Алисе Фрейндлих раннего Шагала. Но главную свою ленту Соломон снял еще в студенчестве: когда умерла Анна Ахматова, раздобыл камеру и заснял эпохальное похороны на память потомкам. Собственно этим его вклад в кинематограф и ограничивается.
Другое дело - коллекционирование. За четверть века Соломон Абрамович собрал одну из самых значимых в мире коллекций русского авангарда. Его по праву считают выдающимся коллекционером прошлого века наравне с Алексеем Mорозовым, Петром Щукиным, Алексеем Бахрушиным.
Это он сохранил для мира живопись Альтмана, Фалька, Павла Кузнецова, Осмеркина, Льва Бруни, Чупятова, Лермонтова, Древина, Школьника и Синезубова.
Кое-что от его дара собирательства перепадало и коллегам по творческому цеху. Режиссер Сергей Соловьев вспоминал, как приобрел за бесценок по совету Соломона Абрамовича стул из царских покоев и какую-то редкую чашку за 5 рублей. А еще, как артисты на совместной пьянке чуть было не сели на сверток небрежно оставленный Шустером на диване.
— Алё, товарищи! Вы что? Зачем же жопой на офорт Рембрандта? - вовремя одернул друзей коллекционер-режиссер.
Конечно, обладая такими артефактами, Шустер мог позволить себе жить на широкую ногу. В то время, как ленинградцы считали за счастье носить болоньевую куртку и шапку "петушок", Соломон Абрамович любил прогуляться по Невскому в неизменной бабочке, завязанной непременно вручную, в костюме от Кардена и в пальто на меховой подкладке. Он мог остановиться у Смольного и закурить «Мальборо» на глазах у офигевших членов партии. Это был его личный вызов существующему миропорядку. И эту свободу и независимость ему обеспечивал талант коллекционирования.
А когда наступила перестройка, Соломон Абрамович стал свободно ездить и на Sotheby's, и по всему миру с демонстрацией своей чудо-коллекции. На одной из таких выставок в Берлине он скоропостижно умер от остановки сердца. Ему был всего 61 год.
Рудольф Овсянников