Листая старые дела расстрелянного интеллектуала, я начинаю понимать, что мало было расстрелять - ему другая казнь пристала... Увлекательнейшее все ж таки чтение реальных документов, никакие пересказы нынешних историков не способны передать настоящий "вкус" эпохи. Итак, знакомьтесь - очередная жертва сталинизма. Яковлев Василий Анисимович Дата рождения: 1896 г. Место рождения: Рига Пол: мужчина Национальность: русский Социальное происхождение: из рабочих Образование: низшее Профессия / место работы: начальник строительства Челябинского электро-металлургического комбината. Место проживания: Челябинск Партийность: Член ВКП(б) с 1914 г. Дата расстрела: 31 мая 1937 г. Место смерти: Москва Мера пресечения: арестован Дата ареста: 2 октября 1936 г. Обвинение: ВМН Осуждение: 31 мая 1937 г. Осудивший орган: ВК ВС СССР Приговор: ВМН Дата реабилитации: 10 декабря 1958 г. Источники данных: Архив НИПЦ "Мемориал", Москва Энциклопедия Челябинской области дает несколько иную дату и место рождения (1
Листая старые дела расстрелянного интеллектуала, я начинаю понимать, что мало было расстрелять - ему другая казнь пристала...
Увлекательнейшее все ж таки чтение реальных документов, никакие пересказы нынешних историков не способны передать настоящий "вкус" эпохи.
Итак, знакомьтесь - очередная жертва сталинизма.
Яковлев Василий Анисимович
Дата рождения: 1896 г.
Место рождения: Рига
Пол: мужчина
Национальность: русский
Социальное происхождение: из рабочих
Образование: низшее
Профессия / место работы: начальник строительства Челябинского электро-металлургического комбината.
Место проживания: Челябинск
Партийность: Член ВКП(б) с 1914 г.
Дата расстрела: 31 мая 1937 г.
Место смерти: Москва
Мера пресечения: арестован
Дата ареста: 2 октября 1936 г.
Обвинение: ВМН
Осуждение: 31 мая 1937 г.
Осудивший орган: ВК ВС СССР
Приговор: ВМН
Дата реабилитации: 10 декабря 1958 г.
Источники данных: Архив НИПЦ "Мемориал", Москва
Энциклопедия Челябинской области дает несколько иную дату и место рождения (1894, Санкт-Петербург) и сообщает дополнительные подробности :
В 1907—17 работал формовщиком на заводе «Янов Бек» в Риге, токарем на военном заводе в Москве. В 1917 вступил в красногвардейский отряд, участвовал в Октябрьском вооруженном восстании в Москве, вступил в РКП(б). В Гражданскую войну порученец командующего 9-й армией на Южном фронте (1918—20). В 1920—23 зав. отделом агитпропаганды в Новороссийском горкоме РКП(б). В 1923—28 зав. орготделом и секретарь Хамовнического (Москва) райкома партии. В 1929—31 зам. нач. строительства тракторного завода, завода «Баррикады» в Сталинграде. В 1933—34 начальник монтажных работ Криворожстроя. В декабре 1934 назначен директором Челябинского электрометаллургического комбината. Репрессирован. Проходил по делу зам. наркома тяжелой промышленности Г. Л. Пятакова, обвинен в злоумышленном распространении эпидемии холеры в Челябинске.
Недоумевающий читатель спросит: "А эпидемия-то здесь при чем?!" И будет неправ, ибо эпидемия очень даже при чем. И не одна.
РГАСПИ Ф.82, Оп.2, Д.47 Л. 136-137
ВЫПИСКА № 2-а ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА ЯКОВЛЕВА (б. НАЧАЛЬНИКА СТРОИТЕЛЬСТВА ЧЕЛЯБИНСКОГО ЭЛЕКТРОМЕТАЛЛУРГИЧЕСКОГО КОМБИНАТА) 10 ФЕВРАЛЯ 1937 ГОДА.
Вопрос: В чем заключалась ваша вредительская работа по канализации на площадке комбината?
Ответ: К моменту моего прихода на строительство комбината (1934 год) положение с канализацией на поселках и комбинате было следующим: по основному рабочему поселку были положены трубы, были также проложены стальные трубы по дну реки Миасс (так называемый дюкер) для того, чтобы все фекальные воды вывести на реку на поля орошения. Оставалось положить трубы примерно через 200 метров гранитного грунта, соединить канализацию поселка с дюкером и продолжить их до полей орошения. До произведения всех этих работ все сточные воды из поселка, больницы, кино, бани и т. д. поступали и поступают в настоящее время, в реку Миасс. Примерно также обстояло дело и с канализацией на производственных предприятиях: все трубы были проложены и выведены за электродный завод нужно было их продолжить до реки, уложить дюкер и вывести на другую сторону Миасса. Так как это не было сделано, а канализация за ферросплавным заводом разрушилась вследствие плохого качества работы, все фекальные воды выходили на поверхность и по канаве, огибая поселок кирпичного завода, поступали в реку Миасс.
Таким образом все фекальные воды из поселка и с предприятий поступали в реку, откуда бралась вода для нужд заводов и для рабочих поселков комбината и электростанции. Само собой разумеется, что эти воды загрязняли реку и вызывали эпидемии, о чем я дальше покажу.
Стоимость всей суммы оставшихся работ по канализации выражалась в 80 максимум 100.000 рублей. Само собой разумеется, что такую сумму, при общей стоимости комбината, 100 миллионов рублей легко можно было найти и всю работу закончить в один сезон.
Я этой работы не провел совершенно сознательно, ибо она привела бы, вместе с установлением водопровода, к полной ликвидации эпидемий и разрешению вопроса с питьевой водой.
Я должен показать, что эти вопросы в течение нескольких лет стояли в центре внимания всех общественных организаций и рабочего населения поселков, вызывая большое недовольство отсутствием заботы о нуждах и здоровье рабочих. Конечно, недовольство это было направлено не против меня — конкретного виновника, а против государства, которое «не заботится» о здоровье трудящихся. Как я уже ранее показывал возбуждение недовольства среди населения против руководства партии и страны входило составной частью в директиву центра правых о вредительстве. Моя вредительская работа в области канализации есть один из конкретных фактов осуществления этой директивы.»
РГАСПИ Ф.82, Оп.2, Д.47 Л. 138
ВЫПИСКА № 2-б
ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА ЯКОВЛЕВА (б. НАЧАЛЬНИКА СТРОИТЕЛЬСТВА ЧЕЛЯБИНСКОГО ЭЛЕКТРОМЕТАЛЛУРГИЧЕСКОГО КОМБИНАТА) ОТ 10 ФЕВРАЛЯ 1937 г.
«Я уже показывал, что, во-первых, население было вынуждено пользоваться технической водой, которая поступала без очистки из реки Миасс, и что, во-вторых, все фекальные воды поступали в ту же реку, причем эти фекальные воды поступали в Миасс выше по течению, чем была расположена насосная станция, которая брала воду, идущую на бытовые нужды рабочих. Отсюда, кроме постоянного недовольства среди рабочих, имело место ряд эпидемий.
Вопрос следователя: Значит в результате вышей вредительской деятельности возникали эпидемии на поселках?
Ответ: Да, это так — эпидемии возникали именно в поселках завода и ГРЭС, население которых пользовалось технической водой.
Вопрос следователя: Какие эпидемии?
Ответ: Эпидемии дизентерии летом 1935 года и в мае 1936 года и брюшного тифа в декабре 1935 года, причем заболевало в день в среднем 8 человек, иногда же заболеваемость доходила до 18 человек, и в феврале 1936 года, когда в день заболевало 5–7 человек. Кроме этого, постоянным явлением были массовые желудочные заболевания, что снижало выход на работу и производительность труда.»
Строительство крупнейшего в СССР электрометаллургического комбината, состоящего из трех отдельных заводов - ферросплавного, абразивного и электродного - позволяло снять критическую зависимость быстро растущей советской промышленности от валютного импорта. Как во всех странах мира и на всех больших стройках социальная инфраструктура отставала от промышленной, но на ЧЭМЗ все это отставание приняло особенно уродливые формы.
Заметка из газеты "Челябинский рабочий", январь 1932 года.
На Челябинском электрометаллургическом комбинате за последнее время текучесть рабочей силы возросла до 28-30 процентов, самовольные прогулы выросли до 2,5 процента. Большая текучесть и прогулы в значительной степени объясняются тем, что организация ЧЭМК крайне мало уделяет внимания культурно-бытовым условиям рабочих.
Рабочие-строители и ферросплавщики живут в исключительно скверных условиях. За летнее время хозяйственный отдел комбината не смог отремонтировать бараки, не сумел установить печи, заготовить топливо и т.д. В результате первые же сильные морозы ударили по жильцам, когда 28-29 ноября морозы на улице доходили до 30 градусов, температура же во многих бараках была ниже нуля. Рабочие-ферросплавщики, отработав у горячих печей на производстве, придя домой не могут даже переодеться. Мороз в бараках заставил многих ферросплавщиков идти обратно на печь. В таком же положении очутились и ученики фабзавуча и многие строительные рабочие...
Только когда грянули сильные морозы, спохватился завком и администрация ферросплавного завода. Наутро председатель завкома и директор комбината стали объезжать каменные дома ферросплава для того, чтобы выяснить возможность заселения рабочих в подвалы. Подвалы временных домов довольно обширны, сухи, теплы, но там чрезвычайно грязно. Рабочие согласились выехать в подвалы... Замерзших учеников фабзавуча просто напросто чуть ли не ночью, на грузо вике вместе с рабочими перевозили из барака в школу, где была более высокая температура. В результате нормальные занятия были сорваны.
Такая же картина и в бараках для строительных рабочих, в бараках №12, 13, 10, 11, 17, 22, 36, ничем не отличающихся друг от друга, - невероятный холод, исключительная скученность. Семейные, одиночки, взрослые и дети ютятся в прокопчённых дымом, тесных помещениях. Некоторые счастливцы имеют железные койки с матрацами, но большинство лежат на топчанах, вплотную придвинутых друг к другу. Над койками во всех направлениях на веревках развешано подмерзшее стиранное белье. Стирка белья происходит тут же, в бараках, ночью.
В некоторых бараках нет красных уголков. В бараке №13 красный уголок занят детьми, а в бараке №22 помещение красного уголка занято под склад для продуктов. Ни в одном бараке нет сушильного помещения для спецодежды. Умывальники зачастую неисправны, частно не бывает кипяченой воды. Большинство живущих в бараках не охвачено общественным питанием. Пища приготовляется на плите барачной печи. Выпечка хлеба происходит на примитивных, из камней, "хлебопекарнях", находящихся в землянках... Входя в барак №16, трудно представить худшие условия, какие где либо могут быть. Печь дымит. Освещения нет. Люди сидят на полу и у двери. Семейные и одиночки не разделены. Грязь неимоверная. Клоп и вошь не дают покоя днем и ночью. Кто живет в бараке - неизвестно. Сегодня приходят - завтра уходят. Вместе с лентяями, злостными прогульщиками здесь же помещаются ферросплавщика ударники, выполняющие промфинплан.
На фоне скверной барачной жизни выгодно отличается от других барак №18. В этом бараке чистота, печи работают нормально, относительно тепло. В бараке работает кружок ликбеза, проводятся громкие читки и т.п. За образцовую организацию быта барачный комитет получил Красное знамя. Но этот барак - счастливое исключение. Большинство же - образец никудышного, отвратительного рабочего жилья. Нам кажется очень странным, что организация ЧЭМК, имеющая целый ряд достижений в борьбе за досрочный пуск ферросплавов, имеющая ряд славных побед на фронте строительства, имеет такой слабый, крайне отсталый бытовой уголок. И администрация, и партийная, и профсоюзная организации в своих докладах приводят огромные проценты текучести и ежедневных прогулов. А что, спрашивается, сделали они сами для того, чтобы создать элементарные, спокойные бытовые условия для рабочих, что, несомненно, подействовало бы на текучесть и самовольные прогулы?
Впрочем, не для всех.
Вот что вспоминает Е.Чалых (в 1930-е годы главный инженер электродного завода).
В конце января 1934 года я с семьей (нас было семеро!) переехал в Челябинск. Директор Челябинского электродного завода (ЧЭЗ), входившего в состав ЧЭМК, И.С.Мельников выделил нам комнату в своей квартире, в которой мы прожили более двух месяцев. Затем переехали в отдельную квартиру в доме, в котором жили руководители комбината. Дом был хорошо оборудован, предусмотрена даже комната для прислуги, правда, на мой оклад держать прислугу было трудновато. Постоянно была горячая вода, что по тем временам - редкость.
И вот право слово, были бы куда понятнее действия того же В.А.Яковлева, если он действительно входил в антисталинский "право-троцкистский центр" (в 1928 году его сняли с секретарей райкома в Москве за правый уклон - в числе других кадров Н.А.Угланова) и сознательно провоцировал недовольство рабочих.
Потому что иначе перед нами портрет окончательно зажравшегося "совбура", живущего в свое удовольствие в квартире со всеми удобствами да с прислугой, в то время, как у рабочих в бараках нет даже нормальной питьевой воды. На совести которого сотни (если не тысячи!) тяжело заболевших.
И почему-то мне такого ни капельки не жалко.
P.S. И что интересно - именно в 1937-39 годах резко усиливается жилищно-социальное строительство на ЧЭМЗ. Совпадение?
Фотографии взяты из ЖЖ-сообщества