Алёшке три, он научился лепить из пластилина домик. За стол коленкой зацепился, вскочил синяк и было больно.
Алёшке пять, он любит мультик про Пятачка и Винни Пуха. Он третий день лежит с простудой, с компрессом на отитном ухе.
Алёшке семь, он ходит в школу и ощущает себя взрослым. Он белобрысый и веселый, и всё вокруг легко и просто.
Алёшке девять. Он свалился позавчера с велосипеда. Он взял его, чтоб прокатиться, у Димки, своего соседа по парте и подъезду сразу. Сломал и велик, и лодыжку, набил себе фингал под глазом и на виске большую шишку.
Алёшке без пяти двенадцать. В субботу будет день рождения. Он ходит на дзюдо и танцы, и пригласил подружку Женю к себе на именины в гости. Он вместе с ней задует свечки, и может быть потом попросит пойти купаться вместе в речке.
Алёшке стукнуло пятнадцать. Вчера он поругался с Женькой. Забросил и дзюдо, и танцы, не носит больше в школу сменку, небрежно делает уроки, совсем не слушается маму. Она хорошая, но только на жизнь его имеет планы такие, что хоть стой, хоть падай. Он ей не станет подчиняться. Алёшка знает сам, как надо.
Алёшке скоро девятнадцать. За Женьку, он подрался с Димкой. Он ей, дурак, в любви признался открыткой с приторной картинкой. Какие-то цветы, котята - а Женька любит хэви-метал. Был не-разлей-вода когда-то, теперь же просто, стал соседом.
Алёшке двадцать три и месяц. Он в лакированных ботинках. А Женьке хорошо невестой: как будто с глянцевой картинки! Живот не сильно, но заметен. Там мог бы быть Алёшкин мальчик. Жених-Димон лучится светом, а Женька втихомолку плачет.
Алёшке скоро будет тридцать. Серьёзно заболела мама. Врачи, анализы, больницы, таблетки и кардиограммы. У Женьки с Димкой будет третий. Они, похоже, всем довольны. Он их вчера случайно встретил, и почему-то стало больно.
Алёшке тридцать шесть. Он холост, и мамы нет уже три года. Он вырвал поседевший волос, нагладил брюки, выбрил морду. Сегодня он пойдёт на вечер "для тех, кому за восемнадцать". Там много одиноких женщин. Пора ему остепеняться.
Алёшке сорок два и хвостик. Они с Людмилой расписались. Позвали Димку с Женькой в гости, те засиделись и остались. Уснул Димон, уснула Мила, Алёшка с Женькой всё болтали, и он назвал ее любимой, случайно, как тогда, в начале. Она печально усмехнулась. Димон храпел, как трактор - грозно. Она ушла. Но обернулась, чтоб прошептать Алёшке: "поздно..."
Алёшке сорок девять. Люська его ужасно задолбала. Но без неё в квартире пусто, а с ней, как будто, места мало. Он ведь совсем ее не любит, он с ней как будто бы в неволе. Алёшка хочет врезать дуба, чтоб больше не было так больно.
На пятьдесят седьмом Алёшка развёлся с ненавистной Людой. Сегодня вызвал неотложку, считал - инфаркт, но нет - простуда. У Женьки с Димкой все прекрасно: четыре карапуза-внука. У них уют, очаг и счастье. А у Алешки - тлен и скука.
Алёшке шестьдесят четыре. Вчера похоронили Димку. И Женьку будто подменили: где эта девушка с картинки? Седая, тощая, в морщинах, глаза потухли, носик острый. Ее единственный мужчина ее так вероломно бросил! Пытался предложить ей помощь - что хочешь, Женька! Ну серьёзно! Она в ответ шепнула: "помнишь, я говорила, Леша - поздно".
Алёшке семьдесят четыре. Он год уже лежит в больнице. Пустует мамина квартира, и память вычеркнула лица, когда-то бывшие родными. Никто его не навещает. Один сосед по парте Дима вчера зашёл, сказал, скучает, сказал, что приглашает в гости. Алёшка думает поехать. Обтянутые кожей кости не могут стать ему помехой, Димон сказал, там все прекрасны.
Алёшка скоро будет дома.
Алёшка скоро будет счастлив.
Ему не будет больше больно.
Мальвина Матрасова