Фёдор Михайлович глубоко затянулся, и слова сами собой заплясали по бумаге, только успевай перо макать в чернильницу. И образы выходят яркие, красочные, объёмные, хоть подходи и ущипни, и фразы отточенные, как это самое перо, и сюжет льётся, как будто в уши кто-то шепчет. – Как же хочется курить! – воскликнул Фёдор Михайлович и потянулся к портсигару. Пусто. – Пантелеймон! – крикнул Достоевский в окно. – Чего, барин, изволите? – хромой дворник отставил метлу в сторону. – Сходи к купцам Смородиновым, купи мне папирос на алтын. Себе одну оставишь. – Благодарствую, – сказал Пантелеймон, взял монету и похромал в лавку. Достоевский и так много курил, а теперь, когда работал над "Идиотом", выкуривал до пятнадцати папирос в день. Да и табачок был больно хорош. * * * Старший из братьев Смородиновых стоял за прилавком, пересчитывал деньги и улыбался. Доход растёт с каждым днём. А всё почему? Потому что он секретную добавочку в вирджинский табачок добавляет. И название у неё такое красивое, как