Френсис сидела у черного осеннего окна и ждала. А он опять не приходил. Ее муж никогда не приходил домой рано: уже везде умолкала музыка, дети и взрослые давно спали, а она, словно жена моряка, а не музыканта, все сидела и ждала.
Но сегодня у нее не оставалось сил ждать, ужин остыл уже давно, а мужа все не было. Если б она могла ревновать его или подозревать в изменах, может быть, ей стало бы легче. Но Френсис твердо знала, что ее религиозный муж кристально честен и никакие красавицы из театра его не прельстят. У него были другие страсти: музыка и вино.
В тот вечер она ждала так долго, что внутри нее все оборвалось: она встала и в один миг заперла дверь. Немного замешкавшись, как бы сомневаясь в правильности выбора, Френсис, гордо подняв голову, отправилась в постель. Сейчас она поспит, а завтра они поговорят.
Они не поговорили. Ни завтра, ни послезавтра, никогда. Ее муж, Генри Перселл, возвращаясь из театра домой поздно ночью, удивился, обнаружив, что дверь заперта. Сон на сеновале оказался для него смертельным. После непродолжительной болезни Орфей отправился в царство мертвых, и у Эвридики не было средства, чтобы его оттуда спасти.
Да и не была Френсис Эвридикой… Она так хотела простого семейного счастья: чтобы дом полной чашей, чтоб был чай в пять часов и воскресный обед . Вместо этого она стала вдовой гениального композитора, так и не оценившей его таланта.