Материнский инстинкт, который ей пришлось заглушить в зародыше, требовал выхода. После аборта она терзалась и не находила себе места в их съемной квартире. Ей хотелось заботиться и любить кого-то крохотного и беззащитного. Прошел месяц, и она попросила завести кошку. По адресу в объявлении поехали за котенком.
«Она счастливая – трехцветная» – сказала хозяйка, отдавая маленький теплый комочек ей в руки.
В зимнем автобусе по дороге домой она прятала котенка под пальто у себя на груди, улыбаясь на слова детей - «Ой, мама, смотри, у тети котенок!».
Они так и не смогли выбрать имя. Кошка осталась просто Кошкой. Вот только с воспитанием Кошки дело совсем не заладилось. Возвращаясь домой после работы, она с раздражением вытирала лужи около лотка, убирала разорванные бумажки.
Тем временем отношения между ними становились все прохладнее. Он стал уходить развлекаться с друзьями, безразлично оставляя ее в одиночестве. Спустя три месяца после того злополучного аборта было принято решение. Расходимся. Разъезжаемся. Каждый к себе домой. Больше так продолжаться не может.
А как же Кошка? Она решила забрать ее к себе домой. В квартиру, где жила младшая сестра с мамой. Где обитал их давний домашний питомец - кошка Муся.
Посадив Кошку в рюкзак, она поехала домой. Ее возвращению были не особо рады. А Кошке не обрадовался совершенно никто. Муся особенно. С шипением, забившись за угол дивана, она угрожающе размахивала хвостом.
Сестра заявила, что еще одной кошки здесь не нужно. «Пристраивайте ее куда хотите, а здесь Мусина территория».
Он сам вызвался заняться этим вопросом. Она не знала, куда он отнес Кошку. Сказал, что пристроил к каким-то знакомым. Возможно, он просто оставил ее в каком-нибудь ближайшем подъезде.
«Трехцветная, счастливая Кошка, прости меня! Мы не принесли друг другу счастья… Хотя, возможно, твоя судьба оказалась все же благополучной и ты прожила долгую и сытую кошачью жизнь…»
Тоскливое чувство вины, и не только по отношению к животному, не оставило ее и спустя много лет.
Помните, что мы в ответе за свои поступки и за тех, кого приручили