В подворотне бил прохожих я, друган и нож стальной. Мы народ так обували и бабло текло рекой, Но случилась с другом горе, непонятная херня, В кришнаиты он подался, в непонятках живу я. "Харе Кришна, Харе Рама" он на улице поет И в бубенчики трезвонит, улыбается народ. "Харе Рама, Харе Рама" вот бубенчики звенят, Даже в лютые морозы прославлять он Кришну рад. Я бы понял если б в церкви он поклоны бил крестясь, Я бы понял от стройбата откосить хотел бы брат. Ведь не хлебом же единым человек давно живёт И поет он на санскрите, и никто не подаёт. Благовоние вместо травки, вместо водки молоко И завёрнутый он в тряпку, череп лысый вот и всё. Это трудная делема кому надо слався петь, Это горе мне у друга сумасшествие терпеть.
В подворотне бил прохожих я, друган и нож стальной.
Мы народ так обували и бабло текло рекой,
Но случилась с другом горе, непонятная херня,
В кришнаиты он подался, в непонятках живу я.
"Харе Кришна, Харе Рама" он на улице поет
И в бубенчики трезвонит, улыбается народ.
"Харе Рама, Харе Рама" вот бубенчики звенят,
Даже в лютые морозы прославлять он Кришну рад.
Я бы понял если б в церкви он поклоны бил крестясь,
Я бы понял от стройбата откосить хотел бы брат.
Ведь не хлебом же единым человек давно живёт
И поет он на санскрите, и никто не подаёт.
Благовоние вместо травки, вместо водки молоко
И завёрнутый он в тряпку, череп лысый вот и всё.
Это трудная делема кому надо слався петь,
Это горе мне у друга сумасшествие терпеть.