«Белое племя Африки» - это, разумеется, буры. Не африканеры – голландскоязычные жители ЮАР, а только их часть, живущая на территории бывших бурских республик Трансвааль и Оранжевая.
Наши прадеды знали о бурах, что они – свободолюбивые граждане независимых республик, храбро сражавшиеся с английскими захватчиками; в России тогда была популярной песня «Трансваль, Трансваль, страна моя, ты вся горишь в огне» - переработка стихотворения Глафиры Галиной «Бур и его сыновья». Моё поколение в детстве читало Луи Буссенара «Капитан Сорви-голова» - о храбрых бурах и юных волонтёрах, сражавшихся с англичанами. Но тогда буры и Трансвааль – это уже была ЮАР, режим апартеида, угнетавший чернокожих и нападавший на свободолюбивые Анголу и Мозамбик. В общем, страшный враг всего прогрессивного человечества. После падения советской власти о бурах почти забыли: изредка СМИ писали о том, как чернокожие, пришедшие к власти, издеваются над белыми (на эту тему есть прекрасный австралийский фильм «Бесчестье» с Джоном Малковичем).
Но о том, кто такие буры, мы знаем мало. Это – особая субэтническая группа африканеров – потомков голландских колонистов, поселившихся в Капской колонии в середине XVII века. Название – всего лишь голландское слово «крестьянине» (boeren). Однако их своеобразие связано не только с родом деятельности, которое, кстати, не имело ничего общего с крестьянством в европейском понимании. Буры были кочевниками – как аргентинские и бразильские гаучо, мексиканские чарро или венесуэльские льянеро. Бескрайние степи Южной Африки – вельд – позволяли вольно жить, никому не подчиняясь и занимая охотой на одичавший скот (позже – скотоводством).
Однако буры, в отличие от латиноамериканских «белых» кочевников, были не столько этносоциальной группой, сколько очень жёстко структурированной религиозной сектой. Тут они, скорее, ближе русским старообрядцам, причём самых крайних толков. В Капскую землю ехали голландские реформаты-кальвинисты – сторонники ультрапротестантского направления, не согласные с победой компромисса в Голландии, где, по сути, после освободительной войны с Испанией установилась светская власть, терпимая к католикам. Почти в то же время на крайний юг Африки, к единоверцам, потянулись французские гугеноты, потерпевшие поражение в гражданской войне – точнее, самая непримиримая их часть. Не пожелавшая переселяться в веротерпимые Германию или Швецию. Они хотели уйти от грешного мира, где властвует папство (а значит – дьявол) в пустыни. Позже к ним присоединились группы столь же непримиримых кальвинистов из Германии и Швейцарии – тоже недовольных миром с «дьяволопоклонниками» (т.е. католиками).
Буров изначально сплачивала крайняя религиозная нетерпимость и чувство своей богоизбранности. Все народы – как в Европе, так, разумеется, и в Африке – считались ордой грешников. Себя же буры отождествляли с евреями, причём не современными им, а библейскими. Для буров стержневой идеей стала готовность к Исходу – подобно евреям, бежавшим в пустыню из «египетского рабства». Сначала это был Исход из родных голландских, французских и немецких сёл в неведомую Африку, но и это стало только началом. Капская колония принадлежала Голландской Ост-Индской компании, которая эксплуатировала переселенцев и сурово поступала с непокорными. Для беглецов это было новым «египетским рабством», из которого они ушли, рискуя жизнями.
Уже в конце XVII века группы буров (они получили название трекбуров, т.е. «бегущих буров») покинули Капскую колонию и переселились в пустынный вельд, где им встречались только группы охотников-бушменов и скотоводов-готтентотов. С ними буры не церемонились, ибо эти коричневые человечки были для них потомками Хама, проклятые Богом. Их можно было безнаказанно убивать и обращать в рабство. Тем, в ничейном вельде, буры и перешли к кочеванию. Их образ жизни не отличался от готтентотского, да и мазанки буров с деревянным каркасом не больше походили не европейские жилища, чем такие же мазанки готтентотов. Однако «новые евреи» были «людьми Книги», и грамоту они знали отлично. А где грамота – там и технические знания: буры владели европейскими технологиями (в пределах необходимости, конечно, т.е. самой примитивной), особенно – огнестрельным оружием, с которым обращались виртуозно.
Первое восстание буры подняли в 1795 г. Зимой 1794-95 гг. французские революционные войска при помощи голландских революционеров захватили Нидерланды, свергли монархию и установили Батавскую республику. В Капской колонии высадились английские войска; голландцы оказали сопротивление, но были разбиты: колония перешла во владение Великобритании. В 1795 г. буры (жившие в Капской колонии, а не бродившие в вельде) восстали и основали первые бурские республики – в городках Грааф-Рейнет и Свеллендам, надеясь на помощь французов. Эта первая попытка оказалась безуспешной: Англия в 1799 г. покончила с первыми бурскими республиками, причём, что было унизительно для буров – силами чернокожих наёмников.
Жить «под англичанами» бурам, разумеется, не хотелось. В 1809 г. английские власти приняли «Великую хартию готтентотов», согласно которой чернокожие получали право на судебную защиту. С того момента буры начали обвинять англичан в том, что те отдают предпочтение чернокожим в ущерб бурам. В 1815 г. бур Фредерик Безуйденхоут был обвинён в жестокости по отношению к чернокожему работнику, но отказался явиться в суд и скрылся в горах. Англичане послали для его поимки отряд солдат (чернокожих); фермер оказал сопротивление и был убит. В результате вспыхнуло новое бурское восстание, подавленное англичанами. Колонизаторы казнили шестерых зачинщиков – и заставили смотреть на это жён и детей казнимых. После восстания новые группы буров откочевали в вельд, за пределы Капской колонии.
Надо отметить, что отношение буров к чернокожим как к недочеловекам было основано на таком отношении, общепринятом в Европе на момент начала Реформации (20-40-е годы XVI века). И если Европа в конце XVIII века начала постепенно отходить от такого восприятия чернокожих, то у буров это отношение законсервировалось очень надолго. При этом внебрачные связи буров с африканками, разумеется, были частым явлением, а на самом раннем этапе существования, по-видимому, были и законные браки – это подтверждает генетический анализ, свидетельствующий о том, что все (!) буры имею небольшую и давнюю примесь африканской (в основном готтентотской) крови. Хуже было внебрачным детям буров и африканок (их называли гриква, бастеры или орламы): их не принимали к себе ни буры, ни африканцы. Например, известно, что в 1815 г. бур Кунрад Дю Бюи был обвинён в краже скота и бежал в вельд, на запад будущего Трансвааля. Он окружил себя «гаремом» из более чем сотни африканок, и его потомки основали собственный посёлок - будущий город Бюисплас. Эти предки современных южноафриканских «цветных» были вынуждены создавать свои отдельные сообщества, некоторые из которых превращались в небольшие государства. Их жители говорили на том же африкаансе, что и буры, и жили такой же жизнью, кочуя со своим скотом.
В 1820 г. власти отменили преподавание на голландском языке, и единственным официальным языком стал английский. Но пик недовольства буров английскими порядками пришёлся на 1834 г., когда англичане отменили рабство. Надо сказать, что рабовладение само по себе не имело такого уж важного значения для буров – у них не было плантаций, и рабов было мало. Но они восприняли отмену рабства как покушение на свои традиционные устои. А ещё английские власти выплатили бывшим рабовладельцам мизерную, по их мнению, компенсацию.
Это привело к взрыву. С 1835-45 гг. Капскую колонию покинуло около 15 тысяч буров: это был Великий Трек, а бежавшие в свободный вельд буры стали называться «фуртреккерами» - бегущими в фурах. В жестоких боях с африканскими племенами фуртреккеры, объединившиеся с уже жившими на этих землях трекбурами, захватили огромные территории между реками Лимпопо и Оранжевая, а также обосновавшись на берегу Индийского океана. Кочевание не могло прокормить такое количество беглецов, и буры перешли к оседлому скотоводству, заполнив вельд огромными владениями и краалями – укреплёнными фермами. Африканцы были частью обращены в рабов, частью были вынуждены наниматься в батраки, так как земли у них были отобраны хорошо вооружёнными бурами.
В 1839 г. группы буров, обосновавшихся на берегу Индийского океана, на землях, отвоёванных у племени зулусов, основали Республику Наталь, но в 1843 г. Великобритания, не признавшая бурское государство, аннексировало её. После внутренних конфликтов и столкновений, буры в 1852 г. основали Южноафриканскую республику между реками Вааль и Лимпопо (в просторечии её называли Трансвааль), а в 1854 г., между реками Вааль и Оранжевая – ещё одну, названную ими Оранжевым свободным государством. Бурские республики заключили союз, но объединиться так и не смогли – мешал вольнолюбивый дух кочевников.
Великобритания формально признала независимость бурских республик, но не их суверенитет: она продолжала считать эти земли входящими в свою сферу влияния. Примерно так же англичане признавали самостоятельность туземных племён. Собственно, для британцев буры и были пусть белым, но нецивилизованным африканским племенем. Американец Марк Твен, посетивший Южную Африку, писал: «Буры очень набожны, глубоко невежественны, тупы, упрямы, нетерпимы, нечистоплотны, гостеприимны, честны во взаимоотношениях с белыми, жестоки по отношению к своим чёрным слугам…».
Бурские республики были патриархальными, консервативными аграрными сообществами (все современные орудия они покупали у англичан). Гражданами были только белые протестанты; африканцы не имели никаких прав и не защищались законами. Иностранцы-белые – не голландскоязычные и не кальвинисты - получали вид на жительство, но не политические права.
Сельская рабовладельческая идиллия в бурских республиках закончилась после того, как в 1867 г. на границе Оранжевой республики и Капской колонии обнаружили крупнейшее в мире месторождение алмазов, а в 1886 г. в Трансваале были найдены золотые месторождения – тоже крупнейшие в мире. В бурские республики приезжали огромные массы иностранцев (ойтландеров по-голландски): они составляли основную массу рабочих на алмазных и золотых промыслах, а также создали современные производства и торговлю. Благодаря им (иностранцы платили гораздо более высокие налоги, чем буры) бюджеты Трансвааля и Оранжевого государства наполнились: появились железные дороги, и буры получили возможность закупать за границей современное вооружение.
Оружия закупалось много, потому что англичане предъявляли бурам всё больше претензий. Иностранцы, жившие в бурских республиках, требовали уравнять их в политических правах с бурами и отменить сверхвысокие налоги – ведь они вносили гораздо больший вклад в их развитие, чем буры.
В 1880 г. британцы Капской колонии объявили об аннексии бурских республик, но Лондон не поддержал их, и после нескольких небольших стычек в 1881 г. была подписана Преторийская декларация, согласно которой бурские республики признали сюзеренитет Великобритании, а Лондон признал их самоуправление. В дальнейшем термин «сюзеренитет Великобритании» из текста декларации был удалён, но буры обязывались согласовывать внешнюю политику с Англией, а англичане получали право перемещать по территориям республик свои войска, а также «наблюдать» за положением проживавших там африканцев. Т.е. бурские республики становились протекторатом Великобритании.
В 1895 г. отряд англичан под предводительством врача Джеймсона (считается, что при поддержке британских горнорудных компаний) попытался захватить крупнейший город Трансвааля Йоханнесбург – для защиты угнетённых ойтландеров, но те не захотели поддержать восставших, и вторжение провалилось. Однако ситуация ухудшалась: к 1899 г. численность ойтландеров в Трансваале достигла 200 тысяч человек (159 тыс. британцев, 15 тысяч немцев, голландцы, французы и др.), что вдвое превосходило количество буров. Ойтландеров было больше, чем буров, и в Оранжевом государстве.
Лондон требовал предоставления гражданских прав соотечественникам в республиках, и подтверждения сюзеренитета Британии над ними. С первым требованием буры, скрепя сердце, согласились, но второе отвергли начисто. Британцы всё сильнее давили, требуя ещё и улучшить положение африканцев, и 2 сентября 1899 г. Трансвааль не только окончательно отверг требования о сюзеренитете, но и отменил гражданство для англичан. 9 октября Трансвааль предъявил Англии ультиматум, в котором выдвигалось отвести британские войска от границ республики и удалить из Южной Африки все британское пополнение, прибывшее туда в течение последнего года. На принятие ультиматума буры давали британцам 48 часов. Разумеется, англичане отказались его обсуждать. По истечении срока ультиматума бурские отряды перешли границы Капской колонии и Наталя и осадили британские города близ границы – «алмазную столицу мира» Кимберли и маленькие железнодорожные станции Ледисмит и Мафекинг.
Разумеется, у англичан были имперские, колониальные амбиции в отношении Трансвааля и Оранжевого государства. Конечно, они зарились на золотые и алмазные месторождения. Однако можно ли считать морально оправданной позицию буров? Если они сами пустили в свою страну иностранцев, которые превратили её из отсталой аграрной в богатую и развитую, отказывать им в гражданстве нехорошо. Да и упрямое нежелание признавать африканцев людьми тоже не вызывает симпатий. И, уж конечно, поражает недальновидность буров: воевать с сильнейшей державой мира имеет смысл только если есть хоть какой-то шанс на успех. А героически умереть стоит, только если враг угрожает твоей стране уничтожением, как Гитлер угрожал нашему государству. В данном случае англичане не намеревались уничтожить Трансвааль и Оранжевое государство, а требовали от него уступок.
Описания англо-бурской войны обычно рисуют картину героического и длительного сопротивления малочисленных бурских коммандо (батальонов) огромной британской армии. Но всё было не так. Английские части в Южной Африке в начале войны насчитывали 25-28 тысяч человек – в основном местных уроженцев, с ничтожным количеством артиллерии. У буров было 47 тысяч резервистов, вооружённых самыми современными германскими винтовками «маузер», 81 артиллерийское оружие (тоже самое современное), и 37 пулемётов Максима, которых у англичан в Южной Африке, судя по всему, не было.
Бурские ополченцы прославились на весь мир своей стойкостью и снайперской стрельбой, однако их армия была очень слабой. У буров не было ни одного (!) офицера, окончившего военно-учебное заведение за границей (в самих республиках, разумеется, таковых не было). Командиров коммандо избирали – и отстраняли, если они не оправдывали надежд ополченцев. Дисциплина бурским воинам была неведома вообще: они спокойно оставляли фронт и уезжали по своим делам, поэтому в начале войны вместо имевшихся в резерве 47 тысяч воевать отправились только 28 тысяч. В результате бурский «блицкриг» вылился в бессмысленную осаду трёх приграничных городов, продолжавшийся ровно до тех пор, пока англичане не перебросили в Южную Африку значительные силы из метрополии и многочисленных колоний.
На это у англичан ушло чуть больше четырёх месяцев, после чего судьба войны была решена. В феврале 1900 г. 120-тысячная британская армия начала быстрое продвижение вглубь обеих республик: буры были не в состоянии не только её остановить, но и серьёзно задержать. Под Кимберли основные силы буров – армия Оранжевого государства во главе с генералом Кронье – в течение недели были окружены, разгромлены и сложили оружие. В начале марта буры были разбиты у Ледисмита, 13 марта англичане заняли столицу Оранжевого государства Блумфонтейн. 15 мая, задержанные больше горами и бездорожьем, чем бурскими стрелками, англичане разбили последнюю крупную бурскую группировку у Мафекинга, а 5 июня заняли столицу Трансвааля Преторию. К сентябрю 1900 г. территории обеих республик были полностью заняты английскими войсками; таким образом, активная фаза войны продолжалась меньше года (включая 4,5 месяца, потраченные англичанами на переброску войск).
Действия буров заставляют думать, что они в первую очередь рассчитывали на помощь Бога - ведь самая чтимая ими кальвинистская максима гласит: «Не вы выбрали Бога – Бог выбрал вас!». В начале войны на помощь бурам, пользовавшимся сочувствием в большинстве развитых стран мира, прибыло от 2,5 до 2,8 тысяч иностранных добровольцев (голландцев, немцев, французов, русских, американцев, норвежцев, шведов и итальянцев). Они составили Иностранный легион (его первым командиром был русский журналист Евгений Максимов; воевали за буров и известный политик, впоследствии лидер партии октябристов А.Гучков, и князь Н.Багратион-Мухранский). Среди них были профессиональные военные, предлагавшие бурам свои услуги в качестве военных советников: бурская неорганизованная партизанщина явно демонстрировала невозможность победы. Однако буры с презрением отвергли все предложения иностранных волонтёров, при этом посылая их в самые тяжёлые бои. Кроме того, африканское население сочувствовало англичанам и оказывало им действенную помощь, как и ойтлендеры, которых в республиках было больше, чем буров. Наконец, самые близкие родственники буров – капские африканеры – честно сражались в английской армии против своих соплеменников. Можно ли было в таких условиях рассчитывать на победу?
Потом была продолжавшаяся почти два года партизанская война, в которой бурские отряды Боты, де ла Рея и Де Вета наносили чувствительные удары англичанам, и британские концлагеря, в которых англичане гноили мирных буров – родственников партизан и заподозренных в помощи им. Наконец, 31 мая 1902 г. бурские партизаны сложили оружие. Трансвааль и Оранжевое государство превратились в британские колонии – но с сохранением самоуправления, буры получили полноценное гражданство, а голландский язык был признан государственным наряду с английским. В 1910 г. англичане объединили бывшие бурские республики с Капской колонией и Наталем в Южно-Африканский Союз, получивший статус доминиона, т.е., по существу, ставшего независимым государством, сохранявшим определённую зависимость от Лондона.
В Южно-Африканском Союзе с побеждёнными бурами произошли удивительные метаморфозы. Во-первых, их количество сильно увеличилось (сказалось кальвинистское отношение деторождению); буры стали получать прекрасное образование, а протестантское отношение к труду сделало их очень состоятельными. Англичане уважали их за храброе сопротивление в войне, за честность и трудоспособность, и старались лишний раз не задевать, опасаясь восстания (кратковременное восстание 1913 г. повергло англичан в ужас). Уже после Второй Мировой войны, в которой буры проявили свои замечательные боевые качества уже в составе британских войск, бурская элита стала доминирующей в ЮАС. В 1948 г. на выборах победила бурская националистическая партия, введшая в стране режим апартеида – расового разделения общества. Т.е. буры так и не отказались от средневекового принципа, отказывающего чернокожим в праве быть людьми. Более того – их незаконные дети – цветные – тоже были лишены гражданских прав. Межрасовые браки были объявлены уголовным преступлением. За это Лондон в 1960 г. исключил ЮАС из Британского содружества наций, и он принял название «Южноафриканская республика» - как Трансвааль в XIX веке. По сути, это и был новый Трансвааль, только экономически высокоразвитый.
Ощущение себя как избранного Богом народа сыграло с «белым племенем Африки» злую шутку. Буры так и не приняли реальностей современного мира, и пожали ненависть африканцев. Хотя африканское население ЮАР жило гораздо лучше, чем коренные жители во всех независимых африканских странах, оно ненавидело белых лютой ненавистью. И было за что: непризнание человеком оскорбляет сильнее всего. Бурский апартеид не поддерживали и потомки ойтландеров – англоафриканцы, а их в ЮАР было примерно столько же, сколько буров (интересно, что со временем бурами стали называть себя все африканеры, включая капских голландцев, поддерживавших англичан в англо-бурской войне). Режим апартеида не поддерживала ни одна крупная страна мира (отчасти его поддерживал Израиль – ради доступа к южноафриканскому урану, и Тайвань – потому, что его самого никто не поддерживал). Потомки бородатых коммандос Де Вета и Де ла Рея вновь показывали своё презрение всему миру, состоящему из язычников, еретиков и неверующих.
Численность африканцев всё время росла, англоафриканцы массами уезжали в США и Австралию, и новый Трансвааль слабел. К 1980-м гг. буры наконец поняли, что враждовать со всем миром невозможно, и начали передачу власти чернокожему большинству, надеясь на примирение. В 1994 г. власть официально перешла к африканскому большинству, которое начало медленно, шаг за шагом, теснить белых во всех отраслях жизни. Быть белым, а тем более буром в ЮАР стало опасно: чернокожие убивают, насилуют, отбирают земли и имущество у тех, кто недавно были хозяевами страны. Это нельзя оправдать никакими историческими обидами. Недавно одно из самых развитых государств превращается в раздираемую всеми возможными неурядицами типичную африканскую страну. В нынешней ЮАР страдают все племена – чернокожие, коричневые (смешанное население), и единственное в Африке белое племя. Похоже, Господь всё-таки отвернулся от него. Или оно само вообразило, что Он избрал его?...
А сейчас потомки «новых евреев» покидают родной вельд, ставший враждебным. Уезжают в США, на родину предков – в Нидерланды, многие едут в похожую по климату Австралию. Ещё одно, максимум два поколения – и в Африке уже не будет «белого племени»…