Разбираем книгу, вошедшую в шорт-лист Букера-2013 и взявшую премию «Ясная поляна» в номинации «Иностранная литература»
Крупным планом
Нельзя сказать, что «Моя рыба будет жить» прошла незамеченной для российского читателя. В 2015 году она стала первой книгой, отмеченной премией «Ясная поляна» в номинации «Иностранная литература». По данным портала Livelib, читательский рейтинг книги составляет 4.26, а число положительных оценок превысило 1,5 тысячи. Пользователи других ресурсов единогласны в своём мнении. На что действительно стоит обратить внимание в этой истории, помимо захватывающего сюжета, и по каким признакам ее характеризовать.
Жанровое своеобразие
Привычная для читателя ситуация в контексте современной большой литературы - трудность в определении жанровой принадлежности. Считается, что «хорошая» литература жанра не имеет в принципе. Однако, это представление о качестве текста можно назвать предвзятым. Более того, оно заводит в тупик попытки дать краткую характеристику книге и, соответственно, первое представление потенциальному читателю о том, чего ожидать.
Если совсем коротко, то «Моя рыба будет жить» соответствует тегам:
- роман (по классическим признакам: объем, количество персонажей, затрагиваемая проблематика, описание жизни)
- магический реализм (бытовые сцены соседствуют с описанием мистических явлений; местом действия выбраны реально существующие страны и города)
- научная фантастика (к мистическим явлениям примешивается популярная в начале 10-х тема квантовой механики)
- психологическая драма (в центре внимания переживания героев, их внутренний мир)
Фокус: четыре лица повествования
Что действительно характеризует мастерство писателя - палитра характеров, которую он использует в своем произведении. У Рут Озеки она достаточно богатая, каждый персонаж получился фактурным и прекрасно справляется со своей задачей в повествовании. Согласно Чеховской формуле, ни одно "ружье" в этой книге не висит просто так. Каждый, кому досталось право голоса, выражает свою боль.
Наоко Ясутани
Она начинает эту историю, и её "формат присутствия" в тексте - личный дневник. Поместить речь 15-ти летнего подростка на первые страницы - досточно смелое решение, потому что читателя может отпугнуть её грубый и вульгарный язык, фамильярный тон и провокационные заявления. Впрочем, терпеливых ждет особая награда. Очень скоро выяснится, что она будет не единственным рассказчиком, и сама манера её речи трансформируется в "более литературную" с развитием сюжета.
В начале Наоко, как это и было бы в реальной жизни, скована и неуверенна в описании своих мыслей, но по мере того, как она привыкает писать, её манера становится более раскрепощенной, местами срываясь с эпистолярного жанра и превращаясь в самостоятельную повесть. В личных дневниках редко используют прямую речь, ведь дневник сам по себе монолог, тем не менее, автор позволяет себе такую вольность (или забывается), и это режет глаз.
Рассказывая невидимому другу через личный дневник о проблемах в семье, вынужденном возвращении из Америки в Японию, безденежье, издевательствах одноклассников, ощущении отчаяния и покинутости, Нао косвенно дает высказаться и другим участникам событий. Безусловно, она главный герой книги и настоящее альтер-эго писателя в тексте. Её слова не просто документальное описание происходящего, но критика на них. В реплики Нао вложена основная философская и смысловая нагрузка. Она транслирует позицию автора. Тем не менее, её голос не заглушает голоса других персонажей, оставляя читателю право самому подумать над прочитанным.
Дзико Ясутани
Прабабушка Нао, 104-летняя монахиня дзен-буддистского храма. Если через Наоко идет постановка проблемы, то Дзико транслирует ответы на них. В этом персонаже воплотилась мудрость и утешение, а также через её образ в текст вводятся принципы дзен-буддизма.
Дзико изобретает для своей правнучки супапаву - особые методики, которые помогут ей обрести гармонию и справиться с непростой обстановкой в школе. Собственно, в этом и состоит главная задача Дзико как персонажа - популяризировать идеи дзен как способа обретения спокойствия, устойчивости, познания себя и мира, выхода из кризисных ситуаций.
Харуки Ясутани
Отец Нао и сын Дзико. Его характер раскроется только к концу книги, что полностью перевернет представление о нем, созданное Наоко на страницах дневника. В некотором смысле, этому персонажу удастся выйти за пределы отведенной им истории и в качестве голоса воплотиться в другой.
Харуки - это боль совести. Он поднимает сложный моральный вопрос, достойный отдельной книги. Что такое совесть? Можно ли научить машину совести? Этот персонаж проводник научно-технологического аспекта.
Он становится жертвой конфликта между утилитарностью и человечностью, что толкает его к краю пропасти, в которую он готов провалиться, если не найдется оплот, способный стать поддержкой его пошатнувшемуся равновесию. Поиски опоры приводят его к коллегам-ученым, психологам, философии, творчеству, но единственной дорогой, в конце которой он обретет искомое станет путь к храму Дзико.
Интересно заметить, как отношение образов мать-сын взаимодействует с образом религия-наука в книге. В этом можно проследить, возможно неосознанную, авторскую оценку, которая заключается в том, что прогресс в отрыве духовности приведет человечество к страданиям, не только физическим, но, прежде всего, моральным.
Рут
Рут - это аватар автора в книге. Все, что связано с этим персонажем, автобиографично. Рут находит дневник Наоко на берегу моря, завернутым в пластиковый термо-пакет, и становится его первым читателем. Мир Рут в хронологии книги - настоящее, а события дневника, соответственно, по отношению к нему - прошлое.
Рут выражает проблемы современности - загрязнение мирового океана, бесконечные потоки информации, актуальную для начала 10-х заинтересованность в квантовой механике. Рут - это все "земное" в этой книге. Она и её муж Оливер осмысливают прочитанное, подают трактовки к некоторым эпизодам. Они же развивают сюжетную линию дневника - ищут его владельца, пытаются перевести письма и тетрадь, приложенные к нему.
Учитывая, что иногда Рут теряется в хронологии, воспринимая реалии дневниковых записей как объективное настоящее, а также переживает из-за наступления старости и деменции, можно сказать, что она - боль времени. Она пытается его найти и не потерять по-напрасну (чтение дневника воспринимается ей как прокрастинация, потому что отвлекает ее от написания новой книги). Примерно тем же самым занималась Наоко, ведя свои записи в мейд-кафе на Акибахаре в дневнике, сделанном из старого издания Марселя Пруста "В поисках утраченного времени".
Фокус: тема
Этой книгой Рут Озеки пыталась попасть сразу по нескольким зайцам, хотя ощущение, что хотя бы по какому-нибудь.
Самым толстеньким был заяц буддизма и поиска путей к преодолению внутренних проблем. В этой теме автор разбирается лучше всего, и она получилась самой живой и одухотворенной, воодущевляющей и умиротворяющей.
Остальные темы появились мельком. Бочком зацепило экологию. В этом блоке лучше всего удалась трогательная история про убийство китов, но исключительно из-за воздействия на эмоции. Запрещенный прием. Об ужасах войны и глобальных катастрофах, 9/11 немало сказано и без того. В этой книге ценным является опыт японского летчика-камикадзе. Его осмысление происходящего, переживания, страдания и решения, во-первых, новое впечатление в литературе.
Заяц, который убежал почти нетронутым - квантовая механика. Он был заявлен в начале книги, упущен из вида и вновь пойман в самом конце. Самой удачная аллегория на это - образ кота Песто. Вообще, его официальное имя Шрёдингер. Кот Шрёдингера из всем известного мысленного эксперимента. Однако, это имя не прижилось, и он стал Песто от "пестицид", потому что "вечно занят нехорошим". Как не прижилось коту имя известного ученого, так и текст отторг квантовую механику.
Фокус: эпизод
В этой книге много неоднозначных и сложных эпизодов. Трудно обойтись без спойлеров, поэтому возьмем один совсем маленький и о времени. В конце концов, время играет в этой книге важную роль и даже вынесено в заглавие - в оригинале оно звучит как "A tale for a time being"
Небольшая зарисовочка о буднях Дзико и Нао. К чему эта картина?
Объяснение в последнем абзаце. Нао несколько кривит душой, говоря, что не может до конца понять слова Дзико. Сравнение жизни Дзико с волной, которая вот-вот вернется в океан, свидетельствует как раз об обратном. Наоко сравнивает океан с небытием, а волны, которые поднимаются на его поверхности - с жизнью. Однако, от того, что некоторая масса воды гребнем встала над толщей, она не перестала быть её частью. Это все тот же единый объем. Когда волна идет на спад, она не исчезает бесследно, как могло бы показаться, и не растворяется. Собственно с океаном никакой значимой трансформации не происходит, он не теряет в своем объеме, но и не увеличивается.
Примерно так, по мнению Дзико, происходит и с жизнью. Умирая, человек не растворяется и не исчезает бесследно, а возвращается в небытие, из которого на время вышел. Поскольку, жизнь и смерть составляют единое целое, то никакой значимой трансформации не происходит, и получается смерть - понятие весьма условное, которым обозначается переход бытие-небытие.
Так формируется принятие смерти, отношение к ней как к неотвратимому, но не трагическому событию.
Фокус: развязка
Рут Озеки приводит своих героев в патовую ситуацию. В какой-то момент надежды на счастливый конец испаряются без следа. Однако, это явно не соответствовало задумке автора, и на этом моменте психологическая драма превращается в мистический реализм.
Вмешательство высших сил можно красиво обыграть без ущерба органичности сюжета, но это не тот случай. Рояли в кустах, за которые ругают молодых авторов, выглядят именно так. Это несколько дискредитирует идею душеспасения, сводит на нет усилия Дзико, но, тем не менее, быстро забывается. После некрасивого шва история идет гладко и как-то даже на лад.
Фокус: итоги
"Моя рыба будет жить" получилась глубокой, философской и пронзительной историей, в которой, несомненно есть масса достоинств. Автор включает в текст выражения на японском языке, давая их транслитом. Этот прием усиливает погружение в атмосферу произведения и параллельно знакомит с культурой Японии, которая не так хорошо известна западному читателю.
Неназванным в книге остался только один персонаж - мама Наоко. Это тоже не случайно, поскольку наличие имени отражает значимость героя в произведении и подчеркивает трагедию. Мама фактически отсутствует в жизни Наоко и проходит по произведению едва различимой тенью.
В русском переводе книга получила другое название. Не очень понятно, чем не угодило издателю авторское заглавие. Громкие слова о Селинджере и Мураками на обложке типичный элемент экстерьера бестселлера, но без них было бы все-таки лучше.
Вполне заслужено эта книга оказалась в шорт-листе Букера. Однако попытки сыграть на жалости и грубое вмешательство воли автора в сюжетную линию все-таки слишком заметны, чтобы сожалеть о том, что "Моя рыба будет жить" не стала лауреатом премии.
***
Понравилась статья? Ставьте пальцы вверх и подписывайтесь, чтобы не пропустить следующий разбор. Для Вашего удобства, "В порядке слов" в телеграмм. Еще больше публикаций в инстаграмм