"Прекрасное воскресенье в феврале, первое ощущение весны пробивается сквозь типичную жесткую зиму в Мичигане. Я сижу с мурлыкающей кошкой на коленях и спящей, довольной собакой рядом. Я размышляю о своей жизни – что со мной было и чего бы мне хотелось в будущем. Есть что-то такое в первом ощущении весны и блаженном щебетании птиц на солнце, которое проносится в детских воспоминаниях. Воспоминания о езде на велосипедах, погоне за бабочками, охоте на четырехлистный клевер и поиске воображаемых сокровищ. И все же во всех моих воспоминаниях детства я одна или с друзьями. Моей семьи нет ни в одном моем ярком воспоминании, и я не могу не чувствовать себя сильно опечаленной этим осознанием.
Я прожила жизнь, заслуживающую описания в бестселлере или автобиографической мелодрамы. У меня так много историй и так много переживаний, с которыми никто и никогда не должен сталкиваться, особенно ребенок. В какой-то момент я научилась подсознательно "стирать" болезненные воспоминания детства из моей повседневности. Но бывают моменты, когда я читаю статью или слышу песню, и все те болезненные воспоминания, которые я так старалась похоронить, возвращаются. Я помню. Я не хочу вспоминать. Я не хочу думать об этом, но я знаю, что эти болезненные воспоминания сделали меня той, кто я есть сегодня. Как бы банально это ни звучало, но в этом так много истины для меня, и, знаю, для многих других. Я - дитя злой матери. Мать, которая, начиная с того, что никогда не хотела меня, и использовала меня как инструмент в порочной игре против моего биологического отца. Мать, которая словесно и физически оскорбляла меня и наполнила мое детство насилием, алкоголизмом, наркоманией и скитаниями туда и сюда в избитых женских приютах.
В мои 5 лет мама снова вышла замуж за того, кого я скоро узнаю как "папа". Я не могу вспомнить ни одного случая, когда бы моя мама не говорила нам с братом, чтобы мы называли этого человека папой. Когда вы молоды, вы полагаете, что родители направят вас, и вы доверяете им вести вас в правильном направлении. Я даже не подозревала, что у меня есть биологический отец, или что этот человек, за которым моя мама была замужем, не был моим биологическим отцом. Вероятно, я была слишком мала, чтобы помнить своего отца и знать о нем что-либо лучшее, чем то, вбивала в меня мама. Мой брат на 7 лет меня старше и был достаточно взрослый, чтобы знать и помнить нашего настоящего отца. Но он никогда не говорил о нем. С промытыми мозгами и сломленный, он делал то, что говорила моя мама, верил в то, что она говорила ему, и вел себя так, как будто ничего не случилось. Вскоре начались случаи плохого обращения с нами. Этот человек, которого моя мама впустила в нашу жизнь, был яростным алкоголиком с огромными и ужасающими проблемами гнева. Большинство моих детских воспоминаний о том, как он возвращался домой в пьяном гневе, ища любую причину, чтобы затеять драку. Могло быть 2 часа ночи, мой брат и я оба спали, перед школой, а он приходил бы домой и врубал Мэрайю Кэри. Даже сквозь громкую музыку я слышала оскорбления, брошенные моей матери. Почему она не похожа на Мэрайю Кэри? Почему она недостаточно хороша для него? Я слышала, как мама дерзко огрызалась или просила его выключить музыку, и тогда он обрушивал на нее свою ярость. Сломанные кости, ушибы, толчки с лестницы, удушье, плевки ... я видела, как все это случалось с моей мамой. Когда ей нужно было идти в больницу лечиться от травм, классическое: "я упала", и "это был несчастный случай" выходило у нее изо рта.
Насилие никогда не прекращалось. Мне повезло, что в отношении меня никогда не было физического насилия со стороны этого человека, которого меня просили назвать отцом, но моя мама, мой брат и наши домашние животные получали сполна. Мой брат получал удары по лицу без всякой причины или за мелочи, которые делают все дети – вещи, которые не заслуживают физического наказания. Самое худшее, что я видела, когда я однажды вернулась домой, мой брат был привязанным к дереву во дворе, с туго застегнутым собачьим ошейником, его лицо было в синяках и опухло от безжалостных ударов. Он был пристегнут к дереву собачьей цепью. Я до сих пор не знаю, что случилось в тот день, но воспоминания все еще преследуют меня. Несмотря на все это, нам все еще говорили, что мы должны уважать этого человека, нам сказали, что он наш отец, и мы должны делать так, как он сказал. Время от времени моя мама брала меня и убегала из дома, забирая нас в приют или отель на короткие периоды времени. Мой брат всегда оставался. Несмотря на ужасное насилие, он начинал привязываться к нашему обидчику и отказывался покидать его. Эти уходы и угрозы развода никогда не длились долго. Мы всегда возвращались. Насилие всегда продолжалось. Я не могу вспомнить, сколько раз мне приходилось звонить 911 в возрасте от 6 до 10 лет, потому что этот человек угрожал убить мою маму и убить нас всех.
Наступило время, когда моя мама, вероятно, подпитываемая ее гневом на мужа и ее собственными проблемами с психическим здоровьем, усадила меня и сказала, что у меня есть биологический отец. После всего, через что она заставила меня пройти и чему подвергла меня, она решила окунуть меня в это, как будто намеренно причиняя боль и эмоциональные страдания. Когда у меня возникали вопросы, она рассказывала мне горестные истории о наркомане, который приставил нож к моему горлу, когда я была ребенком, который неоднократно избивал ее передо мной и моим братом, и который был настолько невероятно злым, что у нее не было другого выбора, кроме как полностью вырезать его из нашей жизни. Что никогда не менялось, так это непреклонные заявления моей мамы, что наш отец заслуживает того, чтобы никогда больше нас не видеть, и что она сделала это для нашего же блага – чтобы мы были в безопасности и подальше от него. Чем старше я становилась, тем больше я начинала видеть изъяны в этих историях и ее логике. Как она могла держать нас в безопасности от кого-то другого, когда дом, который она нам предоставила, был зоной военных действий? Когда человек, которого она выбрала вместо моего отца, был сумасшедшим, разрушавшим нашу психику и детство? Это просто не имело смысла. Позже я впервые получила свое свидетельство о рождении. Я держала его в руках, и то, что я увидела, действительно ошеломило меня. В моем свидетельстве о рождении как отец был записан мой отчим. Моя мама прошла через все трудности, чтобы вытеснить моего отца и заставить этого нового человека законно усыновить нас. Усыновить нас тогда, когда мы еще и не знали его хорошо. Так он и заменил нашего биологического отца в наших свидетельствах о рождении. Мы даже получили его фамилию – она позаботилась о том, чтобы нам ее поменяли. Кто так делает? Кто просто стирает человека, с которым они когда-то были женаты и имели детей, как будто этого никогда не существовало? И если вам интересно, если это вообще законно, то да, это так. Я запросила копию свидетельства о рождении в штате, в котором родилась, и, конечно же, там было то же самое. Это была не просто какая-то фальшивая халтура - она, действительно, прошла через юридические процедуры, чтобы стереть моего отца, как будто он никогда не существовал.
Когда я выросла, переехала и начал свое путешествие во взрослую жизнь, я всегда интересовалась, кто мой отец.
Кто он такой? Каким он был? Похожа ли я на него? Может быть, поэтому моя мама всегда возмущалась на меня и враждовала со мной. Искал ли он меня? Любил ли он меня? Был ли он таким злым, каким его представляла моя мама? Был ли он вообще еще жив? Я кое-что понемногу искала то там то тут, но рассказы моей мамы о нем всегда мучили меня, и страх всегда останавливал меня от дальнейшего. Только после того, как я пережила собственный развод с жестоким социопатом, который сделал все возможное, чтобы помешать мне быть матерью для общей дочери, я начала смотреть на вещи по-другому. Странно, как иногда пересекаются параллельно развивающиеся события. Мне иногда казалось, что я расплачиваюсь за поступки моей мамы. Она вытеснила моего отца из нашей жизни, как будто он никогда не существовал. И вот я сейчас, преданная и любящая мать, борющаяся за свои права, а человек, которого я когда-то думала, что люблю, пытается вытеснить меня из жизни моей дочери, как будто я никогда не существовала. Я прошла через ад, чтобы мой бывший муж не забрал мою дочь от меня, и я столкнулась со многими препятствиями в системе семейного правосудия. Оно просто действует не в лучших интересах детей, а в лучших интересах судебных чиновников, денег и предубеждений. Я не могла не задаться вопросом, испытывал ли мой отец что-то подобное, и поэтому после всех этих лет я все еще ничего слышала о нем. Должно быть, тяжело, когда у тебя отнимают ребенка и тебе некуда обратиться.
Как по воле судьбы, ни с того ни с сего, мой отец связался со мной в 2013 году, во время моих собственных бурных отношений с человеком, который пытался вычеркнуть меня из жизни моей дочери. Он нашел меня на Facebook и смело написал мне. Я не держала на него зла, но все равно была напугана. Я понятия не имела, во что верить, и была ли хоть одна из историй, которые мама рассказывала мне о нем, достойна внимания. Он был добрым и любящим. Он сказал мне, как сильно скучает по мне, как всегда думает обо мне и как гордится тем человеком, которым я выросла. Он рассказывал мне истории о том, как он брал меня на прогулку поздно вечером, когда я не засыпала, пел мне колыбельные и все забавные вещи, которые мы делали вместе. Он никогда не говорил плохо о моей маме, но когда я спросила, что случилось, он подтвердил мои опасения. Моя мама завела роман с мужчиной, которого позже потребовала, чтобы мы называли "папой", и ушла от него. Она попросила развода, а когда он не согласился с тем, что она может идти с нами, куда она хочет и делать все, что она хочет, вот тогда и началась злоба. Он был более чем откровенен со мной. Он честно говорил о проблемах с наркотиками, которые были у него и моей мамы в начале 80-х годов, и образе жизни, который он жил как гастрольный дизайнер сцены/освещения для крупных рок-групп, таких как Джоан Джетт. Он был честен о борьбе с употреблением наркотиков и признался, что он пошел на реабилитацию и остановился, прежде чем я родилась. Он рассказал мне, как однажды пришел к нам домой, просто пытаясь увидеть нас, и как моя мама заставила нашего отчима выйти и угрожать ему. Я действительно помню тот случай, но я понятия не имела, что это был мой отец, стоящий у наших ворот. Он рассказал мне, как моя мама использовала все теневые тактики и лазейки, которыми она могла юридически лишить его контакта с нами. Вот как мой отчим смог законно усыновить нас.
Отец был мне так близок, даже после всех этих лет. Я наконец-то почувствовала свою связь с чем-то родным, которую ни разу не ощущала, когда росла с мамой. Я была так похожа на него во всем– внешность, волосы, голос ... откуда все это взялось. Я была такой же, как мой отец, и моя мама ненавидела меня за это, а мой отчим обижался на меня за это.
Мы с отцом еще немного по-переписывались в Facebook, и он попросил меня позвонить ему. В то время, я думаю, это был шаг, к которому я была не совсем готова. Я все еще общалась с мамой в то время, и она пришла в ярость, когда узнала, что мы переписываемся. Она выкрикивала оскорбления в мой адрес и называла меня одержимой, повторяя снова и снова, что если я заговорю с ним, он погубит меня. Он просто искал денег, сказала она. Он просто пытался использовать меня. Он был всего лишь больным психом. Это то, во что она хотела, чтобы я поверила, и часть меня все еще хотела верить ей. Она моя мама, и от этого не оторвать. Страх, который она мне внушила, взял надо мной верх, и я так и не позвонила ему. Мне удалось связаться с его второй женой, и мне сказали, что он был хорошим человеком, что он так любил моего брата и меня и юридически боролся за нас но безрезультатно. Она сказала, что он часто говорил о нас и мучился, теряя нас. У него больше никогда не было детей. Я спросила своего брата обо всем этом, и он ответил теми же словами, которыми моя мама кричала на меня. Он был плохим, и точка. Я не должна была говорить с ним, а он лгал мне. Противоречивая информация, поступающая со всех сторон, была ошеломляющей, и я поддалась сомнению и страху, которые были вбиты в меня. Мой отец исчез, вероятно, чувствуя, что он потерпел неудачу и что я не хочу иметь с ним ничего общего. Он прожил более 20 лет с болью потери меня, и я практически уверена, что в определенные моменты он просто чувствовал себя недостойным. Мой отказ позвонить ему, вероятно, для него был повторением всего. С тех пор я ничего о нем не слышала и все еще надеюсь, что когда-нибудь смогу снова встретиться с ним и узнать, кто мой отец на самом деле, начав отношения, которые никогда не должны были резко прерываться мстительной и эгоистичной женщиной, которая должна была заботиться о моих интересах.
Я давно перестала общаться со своим отчимом, а свою мать навсегда удалила из своей жизни почти 2 года назад. Я не ненавижу ее, но я люблю себя достаточно, чтобы не допустить проникновения ее оскорбительного и токсичного поведения в мою жизнь или жизнь моей дочери. Обзывание, брань и постоянное очернение моего характера и каждого моего движения было слишком для меня. Я не думаю, что я могу сказать, что прощу ее, но я понимаю, почему она такая, какая она есть. Я стараюсь изо всех сил смотреть на ее проступки и оскорбления с точки зрения сострадания, пытаясь понять бурную жизнь, в которой она была воспитана, и насилие, которое она перенесла сама, что привело ее к тому, что она была такой матерью, которой она была. Я подозреваю, что у нее есть несколько основных психических проблем, а также что она отказалась принять помощь или обратиться за лечением. Я надеюсь, что однажды она обратится и сможет понять, какие последствия вызвали ее действия. Моя жизнь значительно улучшилась с тех пор, как я удалила ее из своей жизни, и мне больше не приходится иметь дело с болью и стрессом, получая сотни оскорбительных и унижающих текстовых сообщений, телефонных звонков и электронных писем, оскорбляющих мою личность. Она все еще отказывается брать на себя ответственность за свои поступки и все еще обвиняет меня во всем, делая ставку на то, что я просто плохая дочь, как и мой плохой отец – всегда была и всегда буду. Она дошла до того, что обратилась к моему бывшему мужу, которого когда-то ненавидела и требовала, чтобы он не приближался к ней. Как только насилие стало как физическим так и психологическим и впервые случилось на глазах у ребенка, я попросила развода и ушла так быстро, как только могла.
Я дочь матери, которая оттолкнула меня от моего отца, стерев его из моей жизни.
Я мать дочери, опеку над которой делю с ее отцом, пытающимся оттолкнуть меня от нее при каждом удобном случае. Я больше не общаюсь со своим отцом, но скучаю по нему каждый день и хочу знать, каково это – звонить ему, когда мне нужна поддержка или просто смех. Интересно, каково это, когда у моей дочери есть дедушка, который любит ее и обожает. Возможно, у меня никогда этого не будет, и это нормально. Я достигла точки принятия и остаюсь открытой для всего, что может случиться.
Но я знаю, что отчуждение родителя – это жестокое обращение с детьми. Родитель не может быть заменен. И независимо от того, как кто-то пытается оправдать свои рассуждения о намеренном исключении другого родителя из жизни своего ребенка, он никогда не сможет изменить факта, что такой поступок является таким же эгоистичным, жестоким и оскорбительным, как и они сами.
Из-за действий моей мамы и ее решения исключить отца из моей жизни, у меня теперь нет ни матери, ни отца. Я прошла большую часть своей жизни, чувствуя себя сиротой, ребенком, который стал жертвой родительского отчуждения и злой мамы, которая никогда не хотела, чтобы я была рядом, но использовала меня для мести. Я ребенок, который родился, но так и не вырос. Я сама себя воспитала, ни надежного отца, ни матери рядом не было.
В моем понимании, я сама пошла по пути оскорбительных отношений, потому что мне не хватало какой-либо самооценки и я никогда не видела ничего другого. Я понятия не имела, что заслуживаю лучшего обращения. Моя история, хотя и трудная, к сожалению, не редкость. Моя история не из тех, которые рассказывают. Такие истории игнорируют. Так часто мы слышим истории о нерадивых отцах и одиноких мамах, которые упорно трудятся, чтобы заботиться о своих детях. Мы никогда не слышим о нерадивых мамах или нерадивых родителях, которые решили оттолкнуть своего ребенка от другого родителя просто потому, что они не добились своего, потому что они хотят отомстить или просто хотят наказать другого родителя за то, что он оставил их.
Мы никогда не слышим рассказов о детях, которые выросли отчужденными от одного из своих родителей и о последствиях этого. Мы никогда не слышим, как отчуждающие родители оскорбляли и пренебрегали детьми, наказывая их за то, что дети связаны с человеком, которого взрослый так ненавидит. Я одна из таких «счастливчиков».
Моя мама настроила меня на жизнь неудачника, показав мне насилие, алкоголизм, наркоманию и нестабильность вместо любви, сострадания и нежности. Моя мама втолкнула в мою жизнь человека, который только и делал, что оскорблял моего брата и меня, и никогда не давал мне возможности иметь отношения с отцом. В то время, как отец любил меня меня и желал защищать меня. Отец мог научить меня заботиться о себе, научить меня уверенности и быть рядом, чтобы защищать меня, когда я нуждаюсь в нем. В отсутствии фигуры отца в моей жизни и с постоянной критикой и словесными нападками на мое существо, я должна была стать зависимой и сломанной, как моя мама хотела. Но я не стала. На пути отчуждения я совершила ошибки, вследствие которых я освободилась от обязанности стать такой, как хотела моя мама. Я чувствовала боль от того, что осталась без отца, и не поддавалась на влияние матери. Я заставляла себя работать усерднее, стараться усерднее и быть лучше. И хотя многого достигла, я все еще борюсь с чувством отверженности и муками глубокой, внутренней печали от ранней потери моей детской непосредственности. Я недополучила детства, которое, вероятно, никогда не уйдет из моей головы.
Я отказываюсь молчать, и я не позволю этим чувствам уничтожить меня – и все мы, кто пережил эту боль, должны объединиться и быть голосом для тех, кто молча страдает.
Оригинальная статья: https://www.lovewhatmatters.com/i-am-a-daughter-of-a-mother-who-alienated-me-from-my-father-erasing-him-from-my-life-my-story-is-never-told-the-story-that-gets-ignored