«Может ли быть уверен писатель, что холодные руки критика или брюзгливый взгляд читателя не прикоснутся грубовато и насмешливо к тому, что дрожит у него на сердце, как единственная слеза, вот-вот готовая упасть на землю. Может ли писатель быть уверен, что никто не стряхнет, походя, эту слезу и она не оставит на душе кровоточащий след…» Константин Паустовский «Повесть о жизни. Начало неведомого века».
Продолжаю наслаждаться… Не поленился, сбегал в «Молодую гвардию», купил второй том «Повести о жизни» Паустовского, потому что понял, что я не хочу, чтобы это заканчивалось так быстро. Мне хорошо в этом чтении, уютно. Наконец, мне очень тепло… По-человечески тепло.
Заканчивая читать первый том, я нахожусь в немного растерянном состоянии. В том смысле, что мне хочется что-то по этому поводу написать, а я не очень понимаю, что. Настолько глубокое, широкое и многоуровневое произведение. Здесь как в «Тихом Доне». Можно открывать на любой странице, прочитать то, что ты подчеркнул, и в этом обязательно будет отдельная тема для статьи или беседы.
Что я могу сказать уверенно, не бродя глазами по дали… Это настоящий учебник для сторителлеров (подразумеваем ли мы под этим словом политиков, руководителей, учителей, бизнесменов, актеров, кого-то еще, неважно). Учебник хотя бы потому, что на «простое, но очень подробное, очень внимательное описание себя» автор потратил почти 20 лет. Эта настоящая работа по «исследованию человеческих отношений». И все шесть книг содержат результаты этой работы.
Для сторителлеров будет интересно узнать, как настоящий «мастер историй» исследует, прежде всего, себя. Что для него важно в себе. Мимо чего он не может пройти и цепляется за что-то, что со стороны может казаться пустяками. Насколько бесстрашно он проговаривает вещи, которые большинство сочло бы через чур интимными, не для всех. Но именно погружение в эту «через чур интимную» область и открывает автору многое и вовлекает в его историю читателя, его аудиторию. Здесь важно насколько нежно и ювелирно он работает с этим «через чур интимным». У читателя абсолютное впечатление, что в эти моменты есть только он и автор и автор только ему и больше никому рассказывает о самом сокровенном. Это мастерство…
Какое внимание Паустовские уделяет описанию «декораций», в которых случается действовать «герою». Пространство и время выписаны у него с любовью, трепетом и восхищеньем. Но, опять же очень аккуратно, словно карандашом и акварелью. Герой, его окружение, их взаимодействия в разных интерьерах и ситуациях, все это создает особую атмосферу, которая незаметно меняется по запаху, но не по состоянию, сопровождаемому читателя на протяжении всех шести книг (хорошо.. я прочел только три). Именно эта атмосфера подгоняет читателя, заставляет его приносить в жертву все другие дела, только чтобы перелистнуть еще несколько страниц этой большой истории.
И конечно, язык… Он такой легкий, искренний и «свой», несмотря на то, что в нем встречается много слов, за толкованием которых приходиться лезть в словарь. Но, это не нарушает единство Паустовского и того, кто его читает. Беседа не теряет своей сокровенности. Кроме того, у Константина Георгиевича получается сочетать чистую литературу и разговорное повествование, перенесенное на бумагу. И это тоже мастерство великое. Швов нет. Ты не замечаешь, как от созерцания описываемой природы вдруг переходишь к внимательному слушанию того, что тебе рассказывает либо автор, либо, герой, либо его собеседники.
Пожалуй, снова остановлюсь, чтобы вернуться к вам и поделиться новыми открытиями, которые кроме самого факта «открывания» нуждаются еще и в анализе, осмыслении. Настолько все у Паустовского многогранно и всеобъемлюще…
До встречи!
