(по записям Маи Петровны)
Стирка белья, особенно зимой, запомнилась хорошо. Стирала, конечно, мама. Стиральной машины не было, всё на руках. А полоскать бельё мы помогали. Зимой ходили на прорубь (жили тогда около аптеки). На санках везём на речку бельё. Оно ещё не успевает промёрзнуть. Прежде чем полоскать очередную вещь, мы чуть-чуть грели в ней руки. Отполоскав, бросали на сани. Часть воды стечёт, остальная замерзает. Привезём домой. Надо его оттаять, отжать и высушить, а дома и так холодно, дров не хватало, купить не на что. Мама иногда в большую чугунку наложит горящих углей, чем-то прикроет, будто бы дополнительное тепло. Но утром встаём со страшной головной болью. Слава Богу, выжили, не отравились угарным газом.
Полы мыли не только в школе. Одна из таких подённых работ сильно врезалась в память. Нужно было убираться в семье пожилых людей. Она - полная дама, показывая свою спальню, сказала, что спит она только в шёлковом белье. Возможно, хотела подчеркнуть, что мы голытьба, и нам это недоступно. Он - солидный, с брюшком, пузатенький, лысый, на ремне всякие штучки.
В огороде всё аккуратно: тропинки, деревянные тротуары, скамеечки. Дома - кухня, небольшой коридор. Направо - спальня. Прямо – кабинет, а в правом дальнем - зал. Вот там-то и ожидал меня кошмар. Накануне было большое застолье. На полу, на ножках стола и стульев - подсохшее безобразие. Всё это мне пришлось отмывать. В кабинете, коридоре попадались косточки от сухофруктов и металлические деньги. Мама предупреждала, что хозяева специально подбрасывают деньги, проверяют приходящих работников на честность.
Как-то, тоже летом, я убиралась у врачихи на задах школы. Мыла не только дома, но и на веранде, крыльце и даже тротуар к калитке. А рядом, в другой половине дома, жил мой одноклассник. Как я трусила, вдруг он меня увидит.
Несколько раз работали в семье, усадьба которой занимала очень большую территорию, казалось, почти квартал. Взошла картошка. Нам поручили её подрыхлить, но не тяпками, а руками. Земля была твёрдая, и пальцы уже не терпели. Я взяла жестянку - крышку от консервной банки. А хозяйка увидела и как закричит:
-Что ты делаешь?! Ты же повредишь все корни!
Со мной были ещё Ниля и Нэля.
У хозяйки была единственная дочь Вика. Летом, чтобы не было скучно и было с кем играть, хозяйка приглашала Нэлю, и она какое-то время или жила или приходила к ним. С этой Викой мы потом встретились на биофаке Иркутского университета, но не общались: желания не было, и она была на другом курсе.
Потом у них же делали большую побелку. Дом огромный. Это было летом, когда я приехала в Киренск на каникулы после третьего курса техникума. Мама белила, а Рая, Ниля и я драили большой дом несколько дней. Известь съела руки до крови. А заплатили очень мало, было обидно. Мама сказала, что больше к ним не пойдём.
А вечером пошли с девчонками на танцы в городской сад. Недалеко была пекарня, и всегда пахло свежим хлебом. Меня пригласил танцевать парень - одноклассник по фамилии Инешин. Сказал, что я стала очень похожа на Тамару Петровну, даже голосом. Лето, руки вспотели, ранки на руках жжёт, саднит. Это была пытка, никакого удовольствия от танцев, а я так любила танцевать! Ещё в школе я ходила в Дом пионеров на танцевальный кружок, который вела Тамара.
Картошку мы обрабатывали и у других учителей, но обиды ни у нас, ни у мамы не было, люди были порядочные. А один в шутку маме говорил:
- Екатерина Афанасьевна, подкинь нам "пешечек" (Пешковых) на картошку (тяпать, окучивать или копать).