Архимандрит Савва (Мажуко) размышляет о русском старчестве, как уникальном явлении в христианской Церкви.
Русское слово “старец” на другие языки не переводится. В английском языке говорят “older”, но чаще всего, когда речь идет о русских или афонских старцах, иногда вы можете встретить такое написание – “staretz”. Почему-то в языке запечатлелась именно наша, русская версия, потому что опыт старчества, возрожденный старцем Паисием (Величковским), особенно много плода принес на русской земле. Наш старец Серафим Саровский почитается не только православными, но и католиками, и даже в англиканском церковном календаре он прославлен как святой, рядом с Сергием Радонежским, например. Это замечательно.
Наши чудесные оптинские старцы, к которым ехали со всего мира, которых особенно почитали наши философы, литераторы и поэты серебряного века. Со старцем Нектарием, как вы знаете, общалась даже Анна Ахматова. Это очень трогательно, это замечательно. Потому что старчество – это возрождение духа пророческого в церковной жизни, совершенно нового, чего-то неофициального. Потому что мы хорошо с вами помним как оптинских старцев воспринимала официальная церковная власть. Время сделало свой выбор – мы помним имена великих оптинских старцев: старца Амвросия, старца Анатолия, старца Макария, Льва и многих других. Но никто не вспомнит имя архиерея той епархии, к которой принадлежали старцы. Епископы этой епархии, к которой принадлежала Оптина пустынь, часто угнетали старцев, потому что это было нечто неофициальное, нечто неформальное, то что не вкладывается ни в какую структуру – ведь старца никто не назначал. Ему никто не выдавал документ о том, что он старец, потому что старец – это нечто неповторимое, это имя, это событие, которое нельзя приручить, нельзя записать в реестр. Это свидетельство жизни Духа Святого в Церкви.
Совсем недавно я узнал о старце, который был нашим современником – в Донецке жил старец схиархимандрит Гавриил (Стародуб). Он служил на приходе, был приходским священником, будучи схимником, монахом. Остались удивительные воспоминания об этом человеке. Он родился после войны, и детство его прошло в голодные годы в нищете. Это неудивительно, потому что вся наша страна после войны жила в тяжелых условиях и очень большом напряжении. Мальчик вырос, стал музыкантом, очень любил классическую музыку. Всю свою жизнь старец Гавриил работал преподавателем фортепиано. Так он любил свой инструмент, что даже когда заканчивались уроки, он все равно играл. Уже потом, будучи настоятелем прихода, священником, он все равно не расставался с любимым инструментом – для меня это добрый знак того, как настоящие старцы относятся к произведениям светской культуры, к музыке. Они ее не проклинают, а, наоборот, благоговейно к ней относятся.
Будучи молодым преподавателем музыки, он открыл для себя прекрасный мир христианства. Нашлась женщина, которая рассказала ему о Церкви, о Священном Писании, о Христе. Он начал ходить в храм. Конечно, это всё делалось тайно, потому что он был советский преподаватель музыки. Через своих друзей он познакомился с удивительными Глинскими старцами, ведь еще один цветник старчества был в Глинском монастыре. Некоторые из старцев этого, тогда уже закрытого, монастыря поселились в Грузии. Знаменитый владыка Зиновий (Мажуга), старец Виталий и другие стали духовными руководителями отца Гавриила. И, будучи советским преподавателем фортепиано, он тайн опринимает монашеский постриг.
Вместо четок он использовал расческу, по зубчикам расчески читал молитвы, и никто не знал, что он монах, церковный человек. Просто знали, что это очень интересный добродушный человек, которого очень любят ученики, дети, и что он очень хорошо учит. Это еще один важный знак в его биографии, потому что христианин – это человек, который очень хорошо делает свое дело. Христианин – это ответственный работник, он всегда делает качественно. Христианин – это определенный знак качества. Это еще один урок от старца Гавриила.
Уже в перестройку, когда церкви стали открывать, он открыл свой тайный постриг, его рукоположили в священный сан, и старец Гавриил стал приходским священником и уже принимал себе богомольцев со всех стран. Со всего мира к нему ехали люди. Но он все равно отличался необыкновенной скромностью и добротой, и особенно любил животных – вокруг него всегда кошки вились. Это еще один урок от старца, потому что христианин – это человек, которого выдает доброта ко всем. Он был удивительно добрый человек.
Признаком его доброты и совестливости было и то, что многие годы вспоминал, как он, будучи новообращенным христианином, светским учителем, сделал замечание одной девочке, которая пришла на занятие в брюках. Его христианская ревность воскипела так, что он сделал резкое замечание. Представляете, старец об этом больше двадцати лет вспоминал, как рассказывают его близкие люди. Он говорил: «Я же не имел права делать замечание этой девочке. Какое я имел право?» Столько лет прошло, а он каялся в этом своем приступе ревности. Мы должны тоже обратить на это внимание, друзья мои.
Еще один интересный момент, который просто влюбил меня в этого старца – это его отношение к богословию. Как к известному старцу, к отцу Гавриилу ездили со всех концов не только за советом, но еще за “отчиткой”. Вы знаете, что там, где старец, там обязательно происходит “отчитка”, изгнание бесов. Но старец Гавриил принадлежал к школе глинских старцев. Они считали, что “отчитка”, которая практикуется в некоторых монастырях или на приходах, наносит вред людям. Они говорили, что это не изгнание демонов, а это шоу, театр, это какой-то эффект, который вредит и тому человеку, которого считают бесноватым, и тем, кто рядом с ним. Глинские старцы категорически были против этих “отчиток”. Старец Гавриил тоже очень сомневался, но поскольку народ очень его просил, то старец предпринял то, что меня просто поразило. Он узнал телефон нашего замечательного богослова Алексея Ильича Осипова, позвонил ему и спросил у него совета, как поступить, проводить “отчитку” или не проводить.
Представляете, старец просит совета у богослова! Мне кажется, это сюжет, который является знаковым в нашей истории. Потому что в Церкви мы друг другу нужны. Есть служение священника, старца, певчего, но есть служение богослова. И как высоко этот старец ставил мнение профессионального ученого-богослова! Он прислушался к его мнению, ему очень важно было его услышать. Старец отличался необыкновенной скромностью и понимал, что свет клином на нем не сошелся, что каких-то вещей он мог и не знать. Это просто замечательно. Это говорит нам о том, как высоко ценили старцы богословское знание. Как это важно - быть богословски подкованным, грамотным. Даже если вы не очень грамотны, но есть такое важнейшее, возвышенное служение в Церкви как служение богослова.
Старец и богослов – это очень красиво. Это говорит о том, как мы друг другу нужны, как разные служения в Церкви имеют свое исключительное достоинство. Мы друг в друге нуждаемся, но больше всего нуждаемся в доброте, скромности и мудрости.
Фото: pravoslavie.ru
Читайте также:
Меня сглазили, вот я и решил в церковь сходить
За что парализованный дедушка бабушку ударил