Серой марью осенней хляби
Заболотились небеса,
Ветошь рваную заправляя
В жёлто-лиственные леса.
Стала сказочным океаном,
В мыслях бедного дурака,
В просяном киселе тумана
Растворившаяся река.
Бились крупной простудной дрожью
От промокшей насквозь ноги,
В луже слякотно-придорожной
Расходившиеся круги.
Мысль запутывалась и рвАлась
В поржавевшей густой траве,
Всё расстроилось, всё смешалось
В глупой маленькой голове.
Ветер брызгал дождём колючим,
А над ним, где-то далеко,
Проливалось в смурные тучи
Солнца тёплое молоко.
Увы, мыслительный процесс, вызванный созерцанием окружающего пространства сквозь чудную восприимчивость субъектного своеобразия, запутался и оборвался, не дав до конца оформиться итоговой мыслеобразной конструкции. Но кто знает, может быть даже к лучшему, с позиции сторонника устоявшихся аксиом мировосприятия, что имевший место случай завершился именно так. Ибо имея предположения о том, какие неожиданные и мощные, по силе воздействия на сознание, умозаключения могут родиться в голове некоторых субъектов, с определённой нетипичностью взглядов на происходящее, видится вполне возможным, что оборвавшаяся и растворившаяся в информационном потоке мироздания мысль могла привести к столь ошеломляющему выводу о сущности бытия, который, что называется, "вряд ли смогли бы одобрить даже самые либеральные и открытые новым веяниям умы". Впрочем, даже если бы субъект, решив поделиться своими умозаключениями с человечеством в социальных сетях, или каким-либо иным способом вынести их в доступную для восприятия другими субъектами мироздания область качественного информационного соприкосновения, сумел бы действительно облечь открывшееся ему видение природы вещей в достаточно ясную для полноценного понимания форму Откровения, имеющего потенциал вскрыть панцирь кажущейся очевидности мироустройства, то информационное пространство, без сомнения, быстро было бы зачищено от этих сведений, которых, по мнению лиц, принимающих решение о зачистке, остальным людям знать не следует, дабы общепринятые аксиомы мировосприятия по-прежнему всецело определяли их существование. Либо же (когда полноценная зачистка информационного пространства, ввиду, например, непривычно широкого распространения и популярности Откровения, подразумевает уже чересчур большие издержки), информацию, несущую в себе крушение ценностям прежних смыслов бытия, могут, оставив доступной, преподносить с позиции умилительно-наивного или, напротив, злого, досадно-назойливого юродствования сумасшедшего, превращая её в элемент развлекательного зрелища (это, насколько известно, бывает сделать несложно, поскольку субъекты, подобные персонажу из вышерасположенного поэтического произведения про проливающееся молоко, действительно часто производят впечатление еб@нутых на всю голову); либо она будет торжественно помещена в дорогой золотой оклад пребывающего всегда на виду у всех официального заповедного пантеона, с обязательным бесконечным повторением по главному громкоговорителю, вплоть до максимально возможной затёртости смысла и потери интереса к себе со стороны остальных субъектов; либо, возможно, будет выбран какой-то иной вариант устранения возможности активного, деятельного соприкосновения источника Откровения с общим всесубъектным информационным потоком.
