«... Да, мамочка, мой рассказ идет об одних из самых приятных минутах моей жизни».
Так писал почти 20-летний Сергея Дягилев своей мачехе в 1892 году. Он — студент из провинции, мальчик из хорошей, пусть и обедневшей дворянской семьи, начинающий интеллектуал. То есть — на 100% фанат Льва Толстого, за которым волочились едва ли не все студенты 1890-х.
Но не всяким удавалось попасть к нему в гости.
У Дягилева и его кузена Димы Философова получилось так.
Сидели они в гостях, ели-пили, да и решили, что нужно прямо сейчас, ни минуты не медля, ехать к Толстому. А тот как раз собирал пожертвования на благотворительные столовые. У Сережи и Димы денег почти не было — ну и что! «Ведь на то он и Лев Толстой, чтобы принимать все», — написал Дягилев в том же письме (оно, кстати, очень длинное, но читается быстро — видно, что автор старался).
Приехали к Толстому в Хамовники, а там — куча народу и других студентов. Решили дух перевести в ближайшем трактире (здесь, кстати в дягилевском письме появляется полулегендарная история о происшествии в этом самом трактире: мол, кто-то у кого-то украл сапоги, а бедным Дягилеву и Философову приходилось слушать эти вопли). Как это бывает с неконтролируемыми душевными порывами — предвкушение от встречи с кумиром стало угасать. «Поездка к Л.Н. казалась глупой и нахальной»...
Но поехали опять.
Их приняли. А дальше состоялся диалог, который меня, как не слишком прилежную студентку со своеобразными отношением к высшему образованию, греет как радиатор в сентябрьские +3.
«Толстой: Ну а каких вы факультетов, курсов?
Дягилев: Мы вместе на втором курсе юридического факультета.
Толстой: Ну, значит, ничего не делаете?»
А потом поболтали о том-о сем, расцеловались на прощание да и оставили старика.
«Смешно, что мы еще долгое время чувствовали запах его бороды...»
P.S. А все-таки интересно: деньги-то на толстовские столовые они в трактире спустили или довезли? :)