Вскоре на Красной площади ожили черные громкоговорители и сообщили горожанам о возможности воздушных налетов. Мало кто обратил внимание на это сообщение, так как единственная германская воздушная активность в последние дни была совершена разведывательными самолетами.
Председатель городского совета Пигалев передал это предупреждение по радио, но не упомянул о немецких танках, направляющихся в северную часть города. Он опасался, что эта новость посеет панику среди населения.
Власа Клягина не слышала громкоговорителей – сегодня она рано ушла из дома, чтобы оставить своего маленького сына Вову в общей детской комнате. Затем она и ее дочь Надя присоединились к добровольческой группе в южном пригороде Ельшанки, где, в 7:30 утра, когда температура поднялась почти до 32 градусов, она работала над обустройством примитивной линии противотанковых траншей. Клягина, как и другие ее товарищи даже понятия не имели, что генерал Паулюс вот-вот ворвется в город с совершенно другой стороны.
К 9:30 утра активность у склона поймы реки Царицы усилилась: сотни солдат входили и выходили из двух входов подземного бункера. Измученный телефонными звонками, Еременко даже не притронулся к завтраку на своем столе.
Сейчас он разговаривал с заместителем командующего 8- ой Воздушной армии, который сообщил ему шокирующую новость:
“только что из разведвылета вернулись летчики-истребители. Они сообщили, что в районе Малой Россошки (примерно в 20 километрах к северо-западу от Сталинграда) идет тяжелое сражение. Все на земле горит. Они увидели две колонны примерно по 100 танков в каждой, а за ними-плотные колонны грузовиков и пехоты. Все это движется к Сталинграду.”
Еременко велел ему поднять в воздух как можно больше самолетов.
Телефон зазвонил снова: на этот раз звонил Никита Хрущев из своей квартиры с центра города. Когда Еременко сообщил ему эту новость, комиссар сказал, что приедет, как только сможет. В 11: 00 утра он сидел в бункере и внимательно слушал доклад Еременко. Потрясенный размахом немецкого натиска, Хрущев покачал головой.
- Очень неприятные факты, - сказал он - Что мы можем сделать, чтобы не пустить их в Сталинград?
Еременко рассказал ему, как пытался перебросить войска в северную часть города, и они обсудили проблему поиска дополнительных подкреплений на угрожаемых направлениях. Все в комнате были подавлены, полностью осознавая, что Сталинград может пасть.
Вполголоса они стали обсуждать последствия такого бедствия для остальной части страны. Обливаясь потом, Еременко старался сохранять спокойствие перед своими коллегами.
Когда генерал-майор Коршунов позвонил и доложил, что немцы только что сожгли в степи огромный склад с продовольствием, Еременко вышел из себя. Возмущенный истерическим тоном Коршунова, он крикнул: «Продолжай свою работу и прекрати эту панику!» - затем он резко повесил трубку.
Через время в бункер вошли два генерала и объявили, что новый понтонный мост, единственный, соединяющий Сталинград с дальним берегом, только что достроен. Еременко поблагодарил их за то, что они так усердно работали, а потом велел уничтожить его.
Офицеры в изумлении уставились друг на друга, гадая, не сошел ли вдруг Еременко с ума. Он повторил свои инструкции. “Да, да, я сказал уничтожить его. И побыстрее!”
Видя их недоумение, Еременко предупредил их, что мост не должен попасть в руки немцев.
Генералам ничего не оставалось сделать как уйти и выполнить этот драконовский приказ.