Эту историю мне рассказал полицейский из Хьюстона, когда я впервые побывал в США. Сопоставив факты и время, я понял, что знаю одного из её участников.
На излёте истории Советского Союза Равиль Анварович – директор уфимского нефтеперерабатывающего завода – выехал с делегацией нефтяников по приглашению компании Exxon Mobil в Техас. Американцы проводили в Хьюстоне выставку достижений «капиталистического хозяйства» в сфере нефтедобычи и нефтепереработки. Американцы знали, что всю жизнь в Советском Союзе полезные ископаемые добывали и перерабатывали по принципу «Не стоит ждать милости от природы – пусть сама ждёт её от нас!». А при разработке нефтегазовых месторождений к нему добавлялся негласный лозунг «На наш век хватит, а потомкам ещё больше останется!». И организаторы выставки питали надежды, что приглашением на неё советских нефтяников, они смогут показать им: природа – не кредитор и даже не должник.
В Министерстве нефтяной и газовой промышленности СССР решили, что делегация будет небольшой – двенадцать человек. Из Башкирии, Татарии, Азербайджана, Казахстана, Сибири и других нефтеносных регионов Союза. Вроде бы регионы не близкие друг к другу, но все кандидаты на поездку оказались, как на подбор: мужички под шестьдесят, крепкие. Просто кровь с молоком. Про таких можно было смело сказать: «Неча на рожу пеняти, коли форточка мала».
Во время инструктажа «в комитете», Равиля Анваровича выбрали главой делегации. Кавалер Ордена Трудового Красного Знамени, самый старший не по годам, но по занимаемой должности он два раза был в Болгарии и один раз в Венгрии. И это помимо Ирака, Сирии и Египта. По меркам остальных членов делегации он просто не вылезал из-за границы. На правах руководителя Равиль Анварович предложил всем придерживаться «единого стиля» в одежде. Он сказал, что в поездке хорошо восприниматься окружающими, как целостный коллектив. И если кто потеряется, то искать его не составит большого труда. Даже если придётся обратиться в полицию, то легко будет объяснить, что потерялся товарищ точно такой же, как и они. В качестве «единого стиля» выбрали чёрный цвет костюмов, ботинок, галстуков и шляп. И белую сорочку.
В Хьюстоне делегацию должен был встречать предоставленный советским консульством переводчик. Он же – «смотрящий от комитета». Но переводчик уже успел принять отправленные несколькими днями ранее в качестве экспонатов макеты и теперь красиво «растаскивал» их по площадям стенда. Поэтому на выходе из зоны прилёта делегацию встречал водитель предоставленного организаторами выставки микроавтобуса. В руках он держал табличку с надписью «НЕФТЯНАЯ ВЫСТАВКА». Водителю не составило труда «вычислить» нужных ему пассажиров. В автобусе Равиль Анварович с довольным видом обратил внимание группы на то, что встретили их и опознали именно по одежде – как единый, сплочённый коллектив.
По приезду в гостиницу делегаты провели в фойе «оперативку». На ней было принято решение заселиться, принять с дороги душ и через полчаса, не дожидаясь переводчика, всем вместе пройтись по городу, осмотреть достопримечательности и поужинать.
Когда делегация в полном составе вышла из отеля, уже начало темнеть. Неспешной, но очень уверенной походкой процессия двинулась по улице в поисках достопримечательностей и ресторана. Равиль Анварович и его спутники с удивлением обратили внимание на то, что встречавшиеся им на пути люди почему-то старались перейти на другую сторону или заскочить в открытую дверь какого-нибудь магазина. Даже полицейский, который разбирался с каким-то парнем, едва заметив их, сел в машину и с места рванул куда-то. Так, будто ему приспичило в туалет или он вспомнил про дела, которые были неотложными ещё прошлым вечером.
Через пару кварталов от гостиницы делегаты зашли в ресторан. По привычке, выработанной в советском общепите, они, не спрашивая ни у кого разрешения, стали сдвигать столы и стулья таким образом, чтобы можно было сидеть всем вместе за одним большим «дастарханом». Посланцы страны Советов ещё не успели закончить перестановку, как ресторан покинули все посетители, которые в тот вечер решили в нём поужинать.
Официант-мексиканец стал трясущимися руками раздавать посетителям в одинаковых костюмах буклеты меню. Пока они изучали предлагаемый рестораном ассортимент блюд, официант побледнел и покрылся испариной. Потому что посетители начали общаться между собой на незнакомом языке, и в их голосах слышалось явное недовольство. Вызвано оно было тем, что никто не мог прочитать меню, которое было написанное «не по-русски». Но официант, видимо, принял это недовольство на свой счёт. Он стал сбивчиво рассказывать о чём-то. Словно пытался оправдаться перед иностранцами за то, что не знал их языка. Парень-мексиканец плохо говорил по-английски. Под молчаливыми, пристальными взглядами крепких мужчин в чёрных костюмах, которые положили перед собой чёрные шляпы, он перешёл на испанский, а потом и вовсе заплакал.
В этот момент к входу в ресторан подъехали несколько полицейских машин с работающими мигалками и воющими сиренами. Из них выскочили полисмены с пистолетами и ружьями. Они ворвались в помещение и окружили ничего не понимавших нефтяников. Их бесцеремонно подняли из-за стола, вывели наружу и поставили всех лицом к стене с поднятыми вверх руками. Затем, обыскав каждого, затолкали в тюремный автобус с решётками и отвезли в полицейский участок.
Часа через два в полицейском участке появился побледневший от страха переводчик. То, что произошло с группой товарищей, за сопровождение которых он должен был отвечать, не сулило ему ничего хорошего ни по линии консульства, ни по линии «комитета». Равиль Анварович спросил, что такого они сделали, за что их арестовали и в чём обвиняют. Переводчик сказал, что ни в чём их не обвиняют. Членов делегации не арестовали, а задержали для проверки на причастность к итальянской мафии. Поскольку их одежда и поведение очень сильно напоминали «сходку» членов cosa nostra, когда мафии случалось хоронить какого-нибудь босса, выносить приговор должнику или устраивать разборки с другими семейными кланами. Последнее время это происходило крайне редко. И вот приехала делегация работников нефтяной и нефтедобывающей промышленности из СССР и поставила всю полицию столицы штата Техас «на уши».
Переводчик даже попытался спеть Равилю Анваровичу знаменитый хит группы Creedence Clearwater Revival «Midnight Special», дабы проиллюстрировать исторически сложившуюся традицию строгого отношения властей Хьюстона к тем, кто нарушает закон. Наивный молодой человек начал петь прямо в камере о том, что если вы оказались в Хьюстоне, то лучше вести себя хорошо – не играть в азартные игры и не драться. Иначе вас схватит шериф, а уже на следующий же день вы окажетесь в тюрьме.
То ли переводчика подвёл плохой музыкальный слух и песня в его исполнении прозвучала как некий империалистический «Интернационал» со словами о последнем и решительном бое класса буржуазии. То ли незнание английского языка спровоцировало в сознании Равиля Анваровича мрачные картины куклуксклановских расправ над чернокожим населением Америки (а вдруг они и монголоидов линчуют?!). Но случилось то, что испугало всех присутствовавших – руководитель делегации советских нефтяников потерял сознание и упал.
Пока его приводили в сознание нашатырём и влажными компрессами, в участок пришла информация о советской делегации. Миграционные службы и полицейские сработали профессионально – личности любителей костюмированного перфоманса были установлены очень быстро. После этого делегатов и их переводчика попросили впредь воздержаться от демонстрации идей «единения интересов, корпоративного духа и коллективизма» столь экстравагантным способом, дабы не провоцировать повторного объявления тревоги в полицейских подразделениях города. Затем задержанных отпустили. Их отправили в гостиницу в том же тюремном автобусе с решётками, в котором привезли в участок. Полицейские пояснили, что не хотят травмировать психику тех законопослушных горожан, которые могут попасться советским нефтяникам «при параде» на обратном пути в гостиницу. «Любимый город может спать спокойно!» – хотел было спеть своим соотечественникам переводчик, чтобы хоть как то поднять им настроение. Но осёкся. Поскольку ещё свежи были воспоминания о реакции Равиля Анваровича на музыкальный экзерсис в его исполнении.
По возвращении на Родину никто из делегатов не болтал про ассоциацию, которую вызвал у американцев их незапланированный «флэшмоб» и про реакцию на него полиции Хьюстона. Оргвыводы в Стране Советов делались быстро. А «меры» принимались ещё быстрее – перестройка перестройкой, но Родина-мать в одночасье могла стать мачехой. Именно этот факт, а не насмешки и ехидство в свой адрес со стороны сослуживцев и подчинённых вызывал наибольшее опасение у Равиля Анваровича и других членов советской делегации. На вопросы о том, как прошла поездка, он отвечал канцеляритом, который усиливался «фирменным» башкирским акцентом:
– Нормальнэ всё былэ. Рабущая апстанувка. Пладатвурно, в убщем.