Что такое глобиш, как он возник и сможет ли полностью заменить собой английский язык во всем мире? Об этом и многом другом Марта Госовская рассказала в своем блоге для BBC.
Далее – от первого лица.
Вам приходилось ловить себя на мысли, что на английском гораздо легче общаться не с носителями языка? Что с Йоко из Токио объясниться проще, чем с Ричардом из Лондона? Что Уве из Швеции говорит понятнее и доступнее, чем Эмма из Соединенных Штатов?
Почему так? Почему носителей языка мы — те, кому язык не родной, — понимаем не так хорошо, как тех, кто с нами на одной ступени?
Собственно, ответ кроется уже в самом вопросе: мы изучали язык из более-менее одинаковых источников — учебников, подкастов, аудиокниг и программ, нас более-менее одинаково учили различать простые и перфектные времена, даже первая сотня изученных слов была примерно одинаковой. А если совсем коротко, то мы, скорее, говорим на Globish, а не English.
Что же такое глобиш? Глобиш — это упрощенный вариант английского, так называемая lingua franca современного мира.
Сам термин «глобиш» появился в начале 1990-х годов. Предложил его Жан-Поль Нерье — как ни странно, не лингвист, а бизнесмен, который заметил, что деловое общение на английском сводится к манипуляциям максимум тремя тысячами слов и четырьмя часами.
На самом деле историю глобиш можно начинать еще от молниеносной англификации Индии Томасом Маколейем. Британский историк, прибыл в Калькутту (Индия) по правительственным делам, сразу понял, что традиционное изучение английского не сработает, когда нужно за очень короткое время научить языку очень большое количество людей.
Он разработал образовательную программу «минимальной английского», которой можно было научиться рекордно быстро — курсы, которые выдавали соответствующую сертификацию, продолжались три, шесть и девять месяцев — начальный, удовлетворительный и средний уровни знания языка. Уже через шесть лет английский стал в Калькутте доминантным языком общения.
Глобиш — это не пиджин и не жаргон, не эсперанто и не волапюк. Это, скорее, выхолощенный вариант языка, органический patois (местный говор), инструмент для понимания, а не создания новых образов или культурных пластов.
Его цель — исключительно утилитарная. Как отметил редактор Forbes Фредерик Алан, «глобиш — это реакция тела языка на стирание границ в современном мире. Язык реагирует на базовою потребность людей — объясниться».
Если провести параллель от абстрактного к материальному, то это как хлеб и вода, которые утоляют голод и жажду, но не удовлетворят гурмана, который хотел бы насладиться трапезой из изысканных блюд.
На изучение азов глобиш, по мнению Жан-Поля Нерье, нужно максимум неделю времени. Вот здесь все, кто пытался овладеть иностранным языком, могут округлить глаза от удивления: мы все прекрасно знаем, что за неделю можно кое-как изучить десять глаголов и пару существительных, которые не очень умело будут сочетаться в предложения, не поддающиеся никаким временам и способам.
Собственно, для старта этого достаточно: полевые исследования доказывают, что купить-продать еду или товары и услуги первой необходимости вполне можно будет, а что не удастся объяснить вербально, то всегда можно выразить жестами и мимикой.
Стратегии вещателей, которые пользуются глобиш, наконец, применяют и те, кто имеет функциональный английский со словарным запасом более трех тысяч слов.
Приходилось ли вам сразу, посреди разговора, забыть нужное слово? Или вообще не знать нужного? Мне приходилось и не раз. Первый такой опыт у меня был в восемь лет, и я помню его, как сегодня: мне не хватило слова siblings (братья или сестры) и я, не долго думая, применила описательный метод, заменив на более простые и хорошо мне известны — brothers and sisters (братья и сестры). Вот это как раз яркий пример того, как работает принцип глобиш: все, что можно упростить — упрости.
Конечно, поэзию Роберта Бернса читать и декламировать с минимальным лексическим запасом глобиш не удастся, но его назначение не в этом. Роберт МакКрей, автор мирового бестселлера «Глобиш: как английский стал языком мира», отмечает, что глобиш — это феномен экономический, это язык слоганов и рекламы, а не поэзии Киплинга и романов Оруэлла.
И здесь возникает естественный вопрос: способен ли глобиш вытеснить английский? Маловероятно, ведь всегда есть те, кто хотят читать романы Оруэлла и декламировать поэзию Киплинга в оригинале.