Если ехать из Монали в Каза, через пятьдесят километров вы будете или на перевале Ротанг или в Шамбале.
Позади остаётся серпантин, многочисленные населенные пункты и открывается величественная красота высокогорной пустыни. Дальше дорога бежит на высоте около 3500 - 4000 тысяч метров. Городки попадаются очень редко, появляются буддистские монастыри - мы в Гималаях. Катим на своих велосипедах среди облаков, как воздухоплаватели. Утверждают, что Рерих отправлялся в гости к Махатмам из Кулу и в течение одного дня достигал Шамбалы, значит где-то здесь...
Представьте, что вы живёте в большой парилке, желтовато-серое небо, запах людей, машин и животных, гомон голосов и клаксонов. И это 24 часа а сутки и 365 дней в году. В сезон дождей всё становится только хуже. В этой огромной, душистой сауне есть маленький уголок, где небо голубое, ветерок свежий, в горах кружатся снежинки. И за ваши деньги вам предложат любой сервис. Это штат Химачал-Прадеш — маленький уголок счастья и покоя.
Испокон веков сюда сползалась распаренная аристократия. Такое Сочи наоборот. В городах Шимла и Манали сформировалась вся необходимая инфраструктура. Тут как будто уже и не Индия вовсе. Относительно чисто, спокойно, в Кулу продаются редкие для Индии яблоки. В Ревалсаре можно найти святилище для любой основной религии Индии. А на перевале Ротанг расположен невероятный аттракцион: со всего субконтинента народ ломится взглянуть на настоящий снег. На протяжении всего серпантина на верёвках висят застиранные горнолыжные костюмы. Это одна из главных статей дохода — аренда тёплой одежды. На седловине кроме торговли чаем есть ещё более верный источник дохода. Весело резвясь, перекидываясь снежками, скользя и падая в туман, удаляется группа жизнерадостных товарищей. На встречу движется небольшой караван позеленевших и заблёванных граждан верхом на мулах. Подъем на такую высоты для жителей долин без адаптации дорогого стоит, а приход горной болезни начинается не сразу. Идти южанин уже не может, а тут вьючное такси за баснословные деньги тут-как-тут. Редко кто, пошатываясь, возвращается пешком.
Наш велопоход начинается в Шимле. Заселяемся в отель и собираем байки. Я - новичок в этом коллективе небожителей водного туризма. Дядьки с большими деньгами. Они решили попробовать себя в велотуризме, а меня взяли как человека, который может кататься и знает матчасть. Собираю велосипеды. Пока я пачкаюсь в смазке и гремлю ключами, они задают мне вопросы то ли каверзные, то ли бестолковые. Экзаменуют?
Вечером мы идём в ресторан, где они принимаются заказывать снедь и алкоголь. Я же впервые в Индии. Я беру то же, что и все, и никак не могу посчитать, во сколько же мне эта поляна встанет, когда начинают приносить подносы, уставленные тарелками с хороший таз размером. Я впадаю в уныние - оставлю я сейчас тут все деньги, и на сувениры близким не останется, в первый же вечер солью все деньги. А от коллектива как отколоться? Не возьмут никуда больше. Но приносят счёт, и всё оказывается вполне демократично. В отчизне за такие деньги мы бы вкусили лишь хиленький бизнес-ланч. А тут в течение нескольких часов пытаемся впитать рацион, достойный сборной команды сильно пьющих сумоистов.
Жители Индии не реже одного раза в день едят даал, это такая хрестоматия всех известных бобовых культур, включая несколько сортов чечевицы, неведомый нут, и загадочный голубиный горох. Иногда это суп, иногда каша, иногда соус и даже начинка для пирожков. Заказывая даал, никогда не знаешь, в какой ипостаси его тебе подадут. Видимо, чтобы жизнь не казалась праздником, перца в эту шрапнель кладут больше, чем в слезоточивый баллончик.
Каждый смуглолицый паренёк сам решает, каким должен быть даал, в какого бога ему верить и на каком языке говорить. Но в вопросе количества специй у них удивительное единодушие. Индийская еда жжёт три раза: когда заходит, когда выходит и если в сандалях наступить в истлевшую кучку. Проверено на себе.
Также популярен легендарный «заточ» «курица карри». Его регулярно предлагают иностранцам. Это потушенные в чем - то взрывоопасном ноги и руки кур. Она подаётся с неправдоподобными горами риса и ещё какими-то соусами, так же плохо совместимыми с правилами пожарной безопасности. Угощение обладает божественным запахом и инфернальным вкусом.
Индийские куры всю жизнь занимаются йогой, цигуном и аэробикой, а перед смертью ещё и бегут марафон. Забудьте о ножах и вилках. Расчленение этих фрагментов птицы - упражнение не для лентяев. Вы то пилите худосочную конечность (что это -крылышко? бёдрышко? лапка?), то пытаетесь совершись перелом, то, озверев, принимаетесь тянуть. Испробовав все воздействия, изучаемые сопроматом, принимаетесь глодать ценный продукт, как бобер. При этом обливаетесь потом и оранжевыми жгучими слезами. Такая трапеза отнимает куда больше калорий, чем приносит.
И вот прожорливый велосипедист, отдуваясь и кряхтя, мечтает о менее энергозатратном виде спорта, чем маунтинбайк.
На четвёртый день мы на перевале Ротанг. Фантастическая красота.
Теперь мы ночуем не в гостиницах, а в палатках. Наконец-то начинается автономная часть нашего путешествия.
После пищеварительных подвигов, свершённых нами в индийском общепите, решаюсь на гастро-креатив. Замахнусь-ка на овощное рагу. Назовём его «Усыпальница Чиполлино и его друзей». С рассыпчатой картошкой, легкомысленной морковкой, ароматным луком, мягкими цуккини, хрустящей цветной капустой, сладким перцем, обжаренными томатами и внезапными баклажанами. Тушёнки, конечно, преизрядно. Не плачьте, индусы, ни одна Бурёнка не пострадала. И никакого перца, хрена, горчицы, чили и других взрывоопасных «минералов».
Вся снедь заранее куплена на рынке в Манали. И ещё пара ящиков яблок, которые и сами ели и ребятишкам раздавали в высокогорных аулах. Цены в ресторанах меня расслабили, и на рынке денег мне не хватило. Пришлось возвращаться в хостел за наличностью. У них очень скромная наценка в общепите. В России огурец за 30₽ режут, добавляют масла и подают за 300₽. А тут коммерческий энтузиазм куда сдержаннее.
Не учёл я один небольшой фактор.
На этой бешеной высоте вода закипает при значительно меньшей температуре. Всего несколько градусов, но каков эффект....
Махатмы не любят тщеславных поваров. С улыбкой Будды они наблюдают через горку из своей Шамбалы за моими мучениями. А у меня начинает подёргиваться глаз.
Секс и еда - это главенствующие потребности человека.
Но у кулинара куда больше шансов услышать всеобщие дифирамбы, чем у постельного труженика. Ты кормишь, и тебя хвалят. И это прилично и законно. А прилюдно нахваливать хорошего любовника не принято, как хорош бы он ни был.
«Святые угодники, как же он отжарил этих цыпочек!!!»
Цуккини давно превратились в кисель, капуста в камень, да и картошку, даже обладая самой дерзкой фантазией, можно было считать только сырой. И тут последнее пристанище овощей начинает подгорать, а я принимаюсь грезить о самоубийстве.
— Ну, скоро там уже, мучитель?
— Скоро. Аппетит пока нагуляйте.
— Мой аппетит - больше чем восьмитысячник! Вдвое выше этого перевала.
Хлеб то мне удастся порезать, не испортив?
—Тушёнку можно запускать?
—Овощи создали очень плохую карму и воплотились сразу в удобрения. «Заточить» не получится, а вот тушёнку придётся «швырнуть за решётку» в компании с хлебом. Нет ли у кого цианистого калия?
Утром я проснулся от совершенно не объяснимого шума. Низкая протяжная нота становится всё выше и выше и обрывается, а через несколько секунд опять вступает низкая нота и снова повышается и умолкает. Звук повторяется несколько раз. И я такого точно никогда не слышал. Не найдя рационального объяснения, выскакиваю и вижу пару молоденьких тёлок. Они, хлопая красивыми глазами, глядят на меня. Оказывается, это они слизывали росу с натянутого, как струна, тента нашей палатки. Внизу звук низкий, а по мере продвижения языка тон повышался.
Буренки опасливо и скромно косясь, удаляются. А мне явилась вся диалектика разом: рядом с палаткой лежала моя оставленная с вечера миска, полная душистого, дымящегося высокогорного навоза.
Под конец решили мы водки выпить уже перед отлётом. Купили на закуску овощ. Дай, думаем, попробуем. Бледно-зелёный, пупырчатый, чуть крупнее огурца, называется момордика. Это мы уже потом выяснили. Порезали как огурец, выпили, закусили, и тут же давай запивать деликатес водкой - горечь страшная. Ничего противнее не пробовал.
Если вам встретится человек, который любит индийскую кухню, бегите или забудьте про скуку.
— Приезжай за нами в Шереметьево к восьми утра.
Это научает один из бывалых водителя по телефону.
— И свари-ка нам картошечки в мундире, мы тебе доплатим, а как через Луховицы поедешь купи огурцов малосольных, а если ещё где сала купишь, то двойной тариф. И, главное, хлеба дарницого, самого дешёвого.
Водитель был с нами на одной волне. Притащил и молодого лука, и скумбрии, и пшеничной.
Не пировал я вкуснее ни до, ни после этого. Таким угощением и Махатма не побрезгует...