В 2016-м году были с семьей в Германии, в гостях у иммигрировавшего в 90-х брата мамы, и стали свидетелями уморительной ситуации, предысторию которой мне мой дядька поведал уже позже. В общем, на улице, где он живет, проживает семейка мигрантов из Ирана/Сирии/Турции (не знаю точно откуда, но вы поняли национальную принадлежность граждан).
В отличие от своих бывших соседей они не устраивали беспорядков, никого не насиловали, не грабили (в привычном понимании), вели себя более-менее спокойно. Однако, была у отца семейства одна неприятная особенность, он постоянно занимал у соседей всякий полезный «хлам» (скалку, отвертку, нож и т.д.) и не возвращал. Вежливые и не привыкшие к такому европейцы просто подобное поведение игнорировали, отдавая в безвозмездное пользование охамевшим гостям Европы все новые и новые предметы быта. И гости этим отлично пользовались.
Согласитесь, было бы круто, если бы вам не надо было покупать кружек, сковородок, досок для резки и прочие недорогие, но полезные вещи. В конец поверив в свою неуязвимость наглец отправился к Евгению – старичку, проживающему в Германии еще со времен ГДР, где он служил каким-то офицером. Потом Союз распался, а Евгений решил остаться в полюбившейся ему стране сосисок и пива. Приехавший пару лет назад мигрант подробностей жизни Евгения не знал и в привычной хамской манере начал просить у него какую-то очередную копеечную фигню.
Знавший о проблемах соседей Евгений с явным раздражением спросил у соседа:
- Эта ерунда стоит меньше одного евро, тебе сложно до магазина сходить?
На что офигевший от такого ответа (ранее он, напоминаю, сталкивался только с вежливыми европейцами) иранец начинает размахивать руками и на всю улицу кричать, что хер Еугеный – расист. И не хочет помогать ему, потому что он ненавидит расу иранца. Напоминаю, что действие происходит в Германии, которая после крушения Третьего рейха очень болезненно относится ко всему, связанному с расизмом, и подобные обвинения могут закончиться для жертвы обвинения плачевно.
Но Евгений на это лишь развел руками, вышел из квартиры и начал на иранца благим немецким матом орать:
- Ты обвиняешь меня в том, что я расист, потому что я русский? По-твоему, каждый русский – расист? Это расизм. Я вызываю полицию!
Испугавшийся полиции иранец (может, побоялся, что соседи дадут против него показания, ведь его никто не любил) молча зашел к себе домой. И за то время, что мы там были (а это месяца два где-то) он больше ни разу ни к кому с просьбами что-либо занять не заходил. И перестал с нами, русскими, здороваться.
Это нас, конечно, расстроило, а Евгений оказался мировым мужиком, с которым мы часто сидели у брата дома, и он рассказывал про службу советским офицером в Германии.