Он всё время думал только об одном: это совершенно точно было дном. Месяц-два, сказали. Три как потолок.
Он не знал, насколько ограничен срок. Брал себе кредиты, дачу и детей. Думал о машине вольво и коте. Думал, что поедет летом в Краснодар к другу с интернета, вдруг такой удар.
Значит, никакого вольво и кота. С другом в Краснодаре прибухнуть - мечта, для которой сбыться вряд ли суждено.
Он всё время думал: это точно дно.
Он всё время думал , но всегда молчал. Начал много новых и живых начал, чтоб они остались через месяц-два. Чтоб хотя бы память, но была жива.
Действовал, как может, на свой риск и страх. Если что, то спляшут после на костях.
Мыслил посторонним миру сам себя. Был рубаха-парнем для своих ребят. Всё закончил десять дней плюс-минус в срок, и осталась пара запасённых "впрок".
Тут он оторвался: время-как-хочу. Бегал по Неглинной в маске Пикачу, ездил на трамвае, не купив билет и курил за вечер пачку сигарет, ел, где захотелось, пил, когда нальют,
всё вокруг вертелось, мир был прямо тут.
Мир был на ладони, только ускользал. Всё, что было важно, он недосказал. Не допел. Не сделал. Не дотанцевал.
Умерли в зачатке тысячи начал.
К дну щекой прижавшись, он шептал: постой! Не готов прощаться я пока с тобой.
Мир ему ответил тишиной в ответ.
Дно пробив ногами, он увидел свет.
Свет слепил и жегся. Сжёг его дотла. Он увидел солнце чуть пониже дна, солнце новых неизведанных небес.
Рухнул кучкой пепла, а потом воскрес.
Встал, пошёл вперёд не ведая пути. Не считая километров позади. Каждый раз вдыхая, как в последний раз, перестал жить завтра, начал жить сейчас, всё сказал, что нужно. Там не много слов.
Врач не мог поверить: надо же, здоров.
Мальвина Матрасова