19 сентября 1904 года в Самарскую губернскую земскую больницу поступил больной Василий Кожемятьев с острым желудочно-кишечным расстройством. Обстоятельства указывали на возможность какого-либо отравления.
Василий, опрошенный в больнице помощником пристава Молчановым, объяснил, что он захватил с собой часть пирога с картофелем, положенного ему его женой, и после того, как поел, с ним сделалось дурно. Помощник пристава несколько раз спрашивал, не подозревает ли он в отравлении жену, и получал ответ: нет, они жили хорошо. Когда он уезжал, жена напомнила ему, что в мешке есть пирог.
Кожемятьев 24 сентября в больнице умер. Химическим анализом внутренностей и оставшегося куска пирога было найдено в них присутствие мышьяка, в количестве достаточном для отравления.
Из дальнейшего выяснилось, что Василий за три месяца до смерти поженился на обвиняемой Анисье. Выяснилось также, что жена его до брака находилась в любовной связи с телеграфистом Ушаковым, который стоял у ней на квартире. Телеграфиста перевели в Манчжурию и Анисья беременная вышла замуж за 40-летнего Василия.
Радаев (отец Анисьи) рассказал следующее. Когда телеграфист поехал в Манчжурию, дочь погналась за ним. Достала бесплатный билет и добивалась от него паспорта. Отец укротил ее, отобрал билет. Посадил в арестантскую за то, что она не послушалась отца с матерью… Потом выпустил, сжалился, а телеграфист уже уехал. Придет судьба, говорил дочери отец, попадется какой жених. Вот она и вышла за Василия… Но жалоб на мужа никаких не было.
Допрашивались по делу 8 свидетелей. Никто из них не виел, как пекла Анисья злополучный пирог и как клала его в мешок. 14-летний сын Алексей сказал о мачехе, что они жили с отцом сперва хорошо, а потом , «не больно хорошо», но крупных ссор не бывало.
Неясность преступления еще более затемнилась уклончивыми свидетельскими показаниям. Большинство из них говорили: «Не знаю, ничего не знаю»…
Между прочим выяснилось, что покойный был человеком нездоровым, хрипатым, говорил он «очень насильно». Медицинская экспертиза нашла, что остро желудочный катар мог развиться, как на почве заражения, так и от обыкновенных причин диетического характера.
Присяжные вынесли приговор: "Нет, не виновна…".
