Участковый Гаврилов перечитал только что полученную от эксперта справку об исследовании и набрал номер.
– Алло, Олег Александрович? Добрый день. Участковый беспокоит. Вы мне пистолет вчера сдали. Он без ударника оказался… Эксперты просят, не знаете где он?
На другом конце собеседник ответил что-то невнятно-задумчивое, будто пытался вспомнить.
– Хм… несколько лет прошло, ума не приложу.
Но участковый стоял на своём.
– Поищите, пожалуйста, очень нужно… Позвоните мне, если найдете, на этот номер, или сразу приносите. Я минимум до девяти на работе буду…
Олег Александрович Кошечкин попрощался и нажал "отбой". Еще недавно он и сам сутками пропадал на сменах и дежурствах, но вот уже почти две недели числился пенсионером МВД.
Пистолет, о котором шла речь, хранился у Кошечкина на антресолях с незапамятных времен. Это был похожий на "ПМ" газовый "ИЖ". Несколько лет назад, во время чистки, у него сломалась боевая пружина, а еще примерно через год, когда в квартире шёл ремонт, потерялся ударник.
После того, как пистолет сломался, Кошечкин уже приносил его в отдел для утилизации. Участковый Смышляев, обслуживающий в то время территорию, где жил прапорщик, принял у него пистолет и составил по этому поводу акт (копия того акта наверное даже была у Кошечкина дома, если только не потерялась во время ремонта). Но спустя полгода его вызвал к себе в кабинет замначальника отдела Андреев и спросил, почему он расточил ствол. Кошечкин удивился и сказал, что ничего со стволом не делал, что пистолет полгода пролежал в полиции, и кто там что за это время расточил, он не знает. Тогда замначальника туманно объяснил, что из-за этого будут трудности с экспертизой. "Забери пистолет обратно, – предложил он, – и продли лицензию. А потом с действующей лицензией сдашь. Тогда можно будет без экспертизы обойтись".
И вот участковый Гаврилов вчера сам пришёл к нему домой, сам составил протокол осмотра места происшествия и забрал пистолет, а Кошечкину нужно было только поставить пару подписей.
***
В поисках ударника Олег буквально перерыл весь дом. Он обнаружился вечером в ящике с инструментами. По всей видимости супруга приняла его за гвоздь без шляпки и отправила по назначению.
На следующее утро Кошечкин принёс его в полицию. Участковый опаздывал. В этом отделе старший прапорщик Олег Кошечкин проработал без малого 20 лет, и каждая собака его знала.
Участковый Гаврилов, хотя и не был собакой, но тоже знал прапорщика Кошечкина, однако в силу того, что основную часть времени участковые проводят у себя в опорных пунктах, а не в отделе, знакомы они были не близко и даже за руку друг с другом раньше не здоровались, а обходились вежливыми кивками головы.
– Доброе утро, Олег Александрович, – на этот раз Гаврилов крепко пожал Кошечкину руку, – Принесли? Давайте, спасибо. Надо еще объяснение написать, пройдемте в кабинет, это быстро.
Слова участкового неприятно резанули слух бывшего прапорщика. "Пройдемте" и "садитесь" говорят только задержанным, а для остальных есть "проходите" и "присаживайтесь", – вспомнил он старое неписанное правило. Но дискомфорт быстро прошел, потому что участковый оставался доброжелательным и даже предложил чаю. Объяснение писал Гаврилов, а Кошечкин только соглашался. "В конце концов каждый должен занимается своим делом, и участковому виднее, что писать при сдаче оружия на утилизацию", – справедливо рассуждал он.
"По существу заданных вопросов могу пояснить следующее. Пистолет я хранил в частично разобранном состоянии. При осмотре места происшествия ударник не был обнаружен, поскольку я его хранил отдельно от пистолета. С моих слов записано верно, мною прочитано. Дата, подпись."
***
Звонок из родного отдела Кошечкин узнал по первым цифрам телефонного номера.
– Здравствуйте, Олег Александрович. Беспокоит дознаватель Телегина. Мне нужно допросить вас в качестве подозреваемого.
– Здравствуйте… Екатерина Сергеевна, – опешил Кошечкин. Раньше он никогда не добавлял отчество к её имени, но сегодня от голоса капитана Телегиной веяло холодком, – А что случилось? – поинтересовался он и чуть не добавил "Катерина".
– Это по поводу пистолета. Завтра в десять, если удобно. Приходите с адвокатом…
Кошечкин терялся в догадках. Самое плохое, что он мог предположить – что в результате экспертизы обнаружилась причастность сданного им пистолета к какому-нибудь разбою, и сейчас придется вспоминать себе алиби десятилетней давности. Полицейские любят задавать вопросы вроде: "Что вы делали в ночь на 7 июня 2008 года?" И потом смотреть в глаза, ожидая, что, поразмыслив полминуты, допрашиваемый выдаст ответ…
***
Эту историю Кошечкин рассказал мне вечером того же дня. Мы договорились, что сначала выясним, в чём именно его подозревают, а уже после будем определяться с позицией, показаниями и всем остальным. Странный протокол осмотра места происшествия и расследование дела дознавателем, а не следователем, указывали на то, что дело тут не в разбое. И как выяснилось на следующее утро, я оказался прав.
Уголовное дело было возбуждено по статье 222 уголовного кодекса по факту незаконного хранения оружия. Смысл длинной фабулы постановления о возбуждении дела сводился к тому, что пистолет ИЖ 79-8 кал. 8 мм ТОМ 3574 96 Кошечкин не сдал, а он был изъят участковым Гавриловым у него в квартире из шкафа-купе. Пистолет является нестандартным огнестрельным гладкоствольным оружием, изготовленным самодельным способом из газового пистолета. Из него возможна стрельба боеприпасами, содержащими метательный заряд (пулю, изготовленную из металла). Хранился пистолет у Кошечкина с неустановленного дознанием времени до момента изъятия.
Во время очной ставки участковый Гаврилов не смущаясь озвучил свою версию событий: "Проверяя владельцев оружия, я обнаружил, что у Кошечкина О.А., проживающего по такому-то адресу, хранится газовый пистолет, срок действия лицензии на который истек. При визуальном осмотре канала ствола пистолета, я заметил, что в стволе сточен рассекатель. Тогда я пригласил соседей в качестве понятых и составил протокол осмотра места происшествия, в ходе которого изъял переделанный пистолет. Возражений от участников осмотра не поступило. На следующий день Кошечкин пришел в отдел полиции для дачи объяснения по факту изъятия у него оружия. В целях личной безопасности я произвел его личный досмотр. На вопрос, имеется ли у него что-либо запрещенное, Кошечкин О.А. пояснил, что ничего запрещенного при себе нет. Тогда при прохлопывании его одежды из левого наружного кармана куртки был изъят ударник."
Кошечкин никак не мог прийти в себя. Он не понимал, как его, еще две недели назад действующего сотрудника полиции, мог подставить коллега, да еще и так цинично обманув, выдав следственные действия по изъятию оружия за добровольную сдачу.
Для меня же, много раз сталкивавшегося с "органами" на стороне клиентов, как раз ничего удивительного не было. Подлог – материальный или интеллектуальный – был обычным делом в работе правоохранительной системы. Удивляла разве что скорость, с которой коллеги забыли два десятка лет жизни, которые Кошечкин посвятил службе.
***
В показаниях участкового Гаврилова были серьезные изъяны. Во-первых, у него не было реальных оснований опасаться добровольно пришедшего в полный вооруженных сотрудников отдел полиции Кошечкина, тем более, что за день до этого у него дома при изъятии пистолета он опасений у Гаврилова не вызывал. Во-вторых, в объяснении, которое было отобрано у Кошечкина в отделе, ни о чем, кроме ударника не говорилось. Хотя если участковый заранее не знал, что "обнаружит" в куртке ударник, то должен был спрашивать Кошечкина о чем-то еще, о чем планировал расспросить, приглашая его в отдел. В-третьих, ударник очень уж удачно оказался в наружном кармане куртки, при том, что как раз его-то и не хватало для признания пистолета огнестрельным оружием.
Все эти нестыковки участковый объяснить не смог. Зато на повторной очной ставке сообщил, что узнал о пистолете с расточенным стволом от заместителя начальника отдела Андреева, который и предложил его изъять у Кошечкина в ходе идущей общегородской операции "Арсенал".
О мотивах поступка Андреева рассказал уже сам Кошечкин: несколько лет назад он давал показания в качестве свидетеля по гражданскому делу, в котором участвовал Андреев, и эти показания были не в его пользу. За это, по мнению Кошечкина, Андреев затаил на него злобу. И зная, что Кошечкин ранее уже добровольно сдавал пистолет для утилизации (то есть в его действиях заведомо отсутствовал состав преступления, независимо от того, кто расточил злополучный ствол), решил и план по изъятию оружия выполнить, и Кошечкину заодно отомстить.
Соседи-понятые рассказали мне, что на самом осмотре квартиры не присутствовали, а были приглашены только для подписания протокола. При этом разговор между Кошечкиным и участковым шел об утилизации оружия.
Эта история должна заинтересовать прессу, – подумал я, – и поехал… к прокурору.
Факты выстраивались таким образом, что преступления совершили все, кроме Кошечкина. Андреев, движимый желанием отомстить, использовал должностные полномочия вопреки интересам службы (статья 285 УК РФ), а участковый Гаврилов сфальсифицировал доказательства (статьи 303 УК РФ).
Прокурор тогда согласился и уголовное дело распорядился прекратить. Я же со своей стороны не стал привлекать газетчиков. Хотя могла бы получиться интересная история.