Вообще, короч, идея такая, что весь мир насквозь эгоистичен, а альтруизма как самостоятельного явления вообще не существует в природе. Все поступки, совершаемые под влиянием высокой морали, долга или жалости, совершаются из психологического желания ощутить себя значимым, важным, правильным, в конце концов, просто не нести груз вины за неучастие. И чем такая природа мотивации тоньше и сложнее, тем моральнее, добропорядочнее и отзывчивее будет человек, ведь стыд, если он есть, это та же боль, которую хочется скорее изъять или избежать вовсе. А потому абсолютно каждый меркантильная сволочь, и потому люди без убеждений, ценностей и желаний худе всего подходят на роль тех, кому можно довериться. На самом деле, это вполне разумно, ведь у всего живого должна быть мотивация к движению, а у каждого выбора, психологического действия, предопределяющего направление, её должно быть гораздо больше, чем просто куда-то двигаться. Здесь уже каждый сам выбирает, быть ли ему с легкомысленными и безответственными людьми, или же отягощёнными привязанностями, ожиданиями и обещаниями. И те и те эгоисты, но у вторых система потребностей намного сложнее и шире, многогранней и неочевиднее. Ведь именно психика людей определяет их поведение, именно их мотивация и источники внутреннего удовлетворения предопределяют более очевидные личностные качества. В сущности, никто никому ничего не должен, люди сближаются и уживаются вместе лишь потому, что этого требует базовая природа сознания, главная потребность, которую нужно удовлетворить определённым действием, и бесчисленные множества иных побуждений, связанных с собственным психическим и физическим комфортом. Из этой странной системы мотивации к действию порой рождается странное, порой люди проходят через Ад, потому что хотят, потому что считают, что боль раскрывает их достоинства, а порой и потому, что хотят этой боли по совершенно другим измышлениям души. В обществе, где нет догматических моральных систем и где не прививается понятие долга, нельзя говорить о верности, преданности и заботе людей друг о друге, ведь у них просто не возникло психической зависимости в соблюдении этих состояний. Это не хорошо и не плохо, вопрос морали это вопрос того, какое влияние на личность имеет внешнее воздействие в период её взросления, иначе воспитание, но совершенно точно то, что сущность человеческого страдания завязана на его психике ничуть не меньше, чем на выживании в объективной действительности. Не знаю, есть ли в этом касание бога, но люди как будто действительно созданы страдать.