Листая книг страницы – ветхие, пожёванные, Кидая в сторону за переплетом переплет, Жалею лишь о том, что не сожженные Все эти книги, от которых меня рвёт. Что за бездарность, низость, извращение? Гнилые смыслы проедают текст. И от души мне, ножиком, по-честному, Их резать хочется, пока не надоест. За буквой буква, что в слова слагаются, Кривясь смеются со страниц пустых. Здесь все божественное, кажется, ломается, Сбиваясь в стаи фраз – безумных и простых. А мысль глубокая?... Хах, о чем вы, Господи! Да разве ж есть ей место в этой мгле? Зато макулатуры тонны, тысячи Страниц изрезанных на письменном столе.
Листая книг страницы – ветхие, пожёванные,
Кидая в сторону за переплетом переплет,
Жалею лишь о том, что не сожженные
Все эти книги, от которых меня рвёт.
Что за бездарность, низость, извращение?
Гнилые смыслы проедают текст.
И от души мне, ножиком, по-честному,
Их резать хочется, пока не надоест.
За буквой буква, что в слова слагаются,
Кривясь смеются со страниц пустых.
Здесь все божественное, кажется, ломается,
Сбиваясь в стаи фраз – безумных и простых.
А мысль глубокая?... Хах, о чем вы, Господи!
Да разве ж есть ей место в этой мгле?
Зато макулатуры тонны, тысячи
Страниц изрезанных на письменном столе.
