Знаете, я так скучаю по уральскому августу, с кислыми большими яблоками и холодными закатами, что мне срочно нужно средство от ностальгии. Иначе найду себя на сайте ржд, за покупкой билетов на восток. :) Поэтому, слушайте.
Есть одна вещь, за которую я очень благодарна западному миру – безоценочность. Представьте, что входите в класс девочек-подростков в последний день перед выпускным… Чувствуете на себе их взгляды? Прогнозируете, что о вас скажут бабушки на лавочках. Конечно же, да. Мы настолько привыкли к оценке и обсуждению, что это даже не представляется чем-то не удобным.
А в Европе нет оценочности, или её так мало, что я не чувствую. Сейчас рядом со мной на пляже пожилая женщина не хрупких форм. На одном её плече – татуировка собаки, на втором – кошки. Бедро опоясывает тату в виде подтяжки, поддерживающей пистолет. Загорает топлес, как многие. Ногти чёрные и заточены остро. У меня нет даже сотой части её свободы и уже не появится. Но быть среди этих людей для меня лично целебно, потому что, сколько себя помню, я испытывала стыд за себя. Огромный тяжёлый комок чувства вины между лопаток и стыд. За свою беловороновость, за странность, за то, что не такая, как все – за всё что угодно, ведь есть ощущение, что любой встречный наделён правом судить.
Вот, например, тело. Абсолютная любовь к телу появилась у меня только после рождения детей. Как будто бы ошарашило знанием о том, что если моё тело способно дать жизнь, то абсолютно всё равно как оно выглядит. Что тело прекрасно в любом случае, потому, что несёт жизнь – мою и их.
Как будто бы позволять телу быть объектом оценки с тех пор стало не допустимо и нелепо. Я даже чувствую, что должна отдать долг – одеваться только в удобное, расслабиться ещё больше и не фотошопить больше ничьи фотографии.
Я задолжала своему телу очень много. Отдаю, по возможности спортом, хорошим сном, отдыхом. И принятием, что самое главное. И что бы оценить большую работу принятия полезно напомнить себе, как наслаивались оценки и чужие взгляды, на детское, тогда ещё ясное восприятие.
Начну с рук, пожалуй. У меня есть подруга юности, которой физически важен был маникюр на руках у собеседника, по форме ногтей она могла рассказать про характер, привычки и предсказать будущее. Каждый раз, когда она предлагала сделать мне маникюр, рассказывала о том, сколько инструментов (у хирурга не на много больше) нужно для поддержания ногтей «в порядке», я чувствовала стыд. Мои ногти и так всегда были в порядке, потому что они просто есть и помогают брать предметы.
В балете мои руки и вовсе называли клешнями (вообще балетная школа достойна цикла постов, это была настоящая фабрика радиоактивных профессионалов по перекраиванию детей в маленьких уродливых взрослых). Я бы сейчас, настоящая, злая, с радостью защитила себя ту, тринадцатилетнюю тонкую, в дурацкой юбочке стоящую у станка, да поздно.
И, не так давно, я попала на урок по фотографии, где меня снимали, а наставник советовал своим ученикам не фотографировать мои руки, только голову, ключицы и ещё какие-то части супового набора. Но это уже было просто весело, поскольку такова уж проф. деформация работников индустрии красоты, когда всё брошено к ногам не сути, а иллюзии.
Никогда не поздно попросить у тела прощения за то, что долгие годы не принимала его целиком, что всегда было что-то не любимое.
Ты просто не знала, что эта палочка – волшебная, а не только для поедания суши.
На крючок условного отношения к телу легко попасться, когда ты совсем маленькая и жизнь кажется бесконечной, как и возможность своё тело изменить, подстроить под ожидания и стандарты других. Но тот, кто хотя бы немного заглядывал за край, узнаёт необратимо, что тело – это единственный способ души наслаждаться каждой драгоценной каплей своей жизни.
Поэтому, тело_прости
