Найти в Дзене
Как попасть в книгу

Внутри Дома писателей

Где жили советские классики

Напротив Третьяковской галереи стоит серый девятиэтажный дом, на первый взгляд, ничем не примечательный.

Между тем, его стены могли бы быть сплошь покрыты мемориальными досками - не меньше, чем стены Дома на набережной: это Дом писателей. Здесь жили Паустовский и Пришвин, Ильф и Петров, Каверин и Катаев, Пастернак, Барто, Шкловский, Ардов, Эренбург и многие другие советские писатели.

Если присмотреться, то две таблички обнаружить все-таки можно - у третьего, главного, торжественного подъезда: одна из них посвящена литературоведу и критику Юзефу Юзовскому, а вторая - всем остальным "писателям, ученым, деятелям культуры", в разные годы жившим в этом доме. Не понимаю, почему их имена предпочли не называть. Говорят, что установка памятных досок - дело очень дорогое. У города денег, разумеется, нет, это ж не фестиваль варенья и не парад коммунальной техники. Говорят, чтобы установить памятную доску Юзовскому, "его ученикам пришлось целых двадцать пять лет обивать пороги всевозможных контор".

В Доме писателей реализовалась сталинская идея объединить писателей "не только идеологически и бюрократически, но и территориально, поселив их в одном здании". Заселение началось в 1937 году, дом был кооперативным, но стать его жильцом было не просто. Например, "гудковец" Семен Гехт так вспоминал переезд Ильфа:

"... Ильф перебирался с некоторой таинственностью. Дом в Лаврушинском готов, ордер на квартиру из трех комнат, да и ключи лежат в кармане. Утром можно переезжать. Как будто все просто? Ничего подобного! С вселением по ордеру случались в то время казусы. Утром должен состояться переезд законных жильцов, а ночью кто-то ворвался захватническим образом в квартиру. Прокурор задерживает заселение нового дома, возбуждается дело о незаконном вселении, принимаются меры. Захватчика не так-то просто выселить. И накануне переезда Ильфа происходит следующее: вечером к дому Ильфа в Нащокинском подкатывает взятый напрокат в «Метрополе» «линкольн». По лестнице взбегает Валентин Катаев. У него тоже в кармане ордер, ключи.

— Тащите табуретку, Иля! — командует он. — Надо продежурить там ночь. С мебелью!

И «линкольн» с символической мебелью, с Валентином Катаевым, Петровым и Ильфом катит в темноте к восьмиэтажному дому в Лаврушинском переулке. Законные владельцы отстояли свою жилищную площадь от захватчиков".

Ильф и Петров жили во втором подъезде: "Ильфы - на 4-м этаже, в квартире 25. Этажом выше , в квартире 27, - Петровы," - писала Александра Ильф в книге "Дом, милый дом. Как жили в Москве Ильф и Петров". Через две недели после переезда в этот дом ей исполнилось два года. Её папе, Илье Ильфу, оставалось жить месяц.

"Советский Дюма-отец" поселился в парадном третьем подъезде:

Надежда Мандельштам вспоминала: "Вечером мы сидели в новом писательском доме с парадным из мрамора-лабрадора, поразившим воображение писателей, еще помнивших бедствия революции и гражданской войны. В новой квартире у Катаева все было новое — новая жена, новый ребенок, новые деньги и новая мебель. «Я люблю модерн», — зажмурившись говорил Катаев, а этажом ниже Федин любил красное дерево целыми гарнитурами." https://biography.wikireading.ru/68535
Надежда Мандельштам вспоминала: "Вечером мы сидели в новом писательском доме с парадным из мрамора-лабрадора, поразившим воображение писателей, еще помнивших бедствия революции и гражданской войны. В новой квартире у Катаева все было новое — новая жена, новый ребенок, новые деньги и новая мебель. «Я люблю модерн», — зажмурившись говорил Катаев, а этажом ниже Федин любил красное дерево целыми гарнитурами." https://biography.wikireading.ru/68535

А вот Булгакова в Дом писателей не пустили, и впоследствии именно этот дом появился в 21 главе "Мастера и Маргариты" как "Дом Драмлита", в котором Маргарита разгромила квартиру критика Латунского: его прототип, критик Осаф Литовский, в Дом писателей как раз-таки попал.

Сначала дом имел форму буквы Г - одной стороной дом смотрел в Ордынский тупик, другой - в Лаврушинский переулок. В 1948-1950 годах его достроили чуть неполноценной буквой П, добавив еще два подъезда, считавшихся привилегированными: в них были черный ход и лифт.

В шестом подъезде мне и повезло побывать.

Сначала попадаешь в небольшое пространство между двумя подъездными дверями. Там даже можно включить свет!

А теперь предлагаю подняться наверх, до восьмого этажа. На одной из дверей обнаружена табличка: "В.А.Луговской". А вообще, старые двери похожи на шоколадки:

Нумерация квартир - справа налево, я раньше такого не видела:

Квартира 96 рядом с лифтом, 97 - слева
Квартира 96 рядом с лифтом, 97 - слева

В подъезде много цветов:

Из окон открывается вид на крыши:

А вот вид со двора на чёрный ход привилегированного подъезда:

-11

Дополнительно хочу показать 4-й подъезд. В нём жил Борис Пастернак, его квартира находилась на самом верху и имела выход на крышу. Именно этот дом "высился, как каланча" в стихотворении "Музыка", и именно на этой крыше он дежурил летом 1941 года, когда началась бомбежка Москвы.

Ну и напоследок хочу добавить, что во дворе Дома Писателей сохранились уникальные палаты XVII-XVIII веков, в которых сейчас находится Музей московских стрельцов:

Этот пост - часть проекта "Как попасть в книгу".

Читайте и гуляйте по Москве!