(продолжение. начало было здесь)
- Какая-такая беда? Давай-ка ложись, ишь вскочила, коза! – бабушка схватила ее за острые костлявые плечи и мягко надавив, заставила лечь.
- Пожар, пожар, - шептали горячие облупленные губы.
- Жарко? – бабушка прижала ко лбу сухую морщинистую ладонь. – Конечно, жарко! Шутка ли – тридцать девять и семь.
- Елка, там елка, горит… - металась Инга, тянула руки к лицу, будто закрываясь ими от жара. – Быстро, быстро! Надо убегать! Быстро, быстро…
- Что? Крыска? Ну, вас же много там, крысок… - поправляла соскользнувшее одеяло бабушка. – Другие ребятки и спляшут.
Костюм Крысенка висел рядом на вешалке, прицепленной к ковру – смешные серые панталоны с резинками по низу, серая жилетка с аппликацией в виде куска сыра на груди и ободок с картонными ушками. Хвост из веревки надо было сделать самой. Под крысиный костюм следовало надеть темные колготки и темную водолазку. Детских черных колготок тогда не было, были только песочные и бежевые. Не было их ни у Инги, ни у других детей. Но девочка выпросила у мамы старые капроновые чулки темно-серого, почти черного цвета, и накануне они с бабушкой очень ловко натянули эти чулки на песочного цвета колготки и несколькими стежками прикрепили.
- Не крыска… там горит все! Елка горит! Дети горят! Дворец горит! – пыталась кричать Инга, но из заложенного распухшего горла вылетал только тихий сип.
Потом девочка поняла, что ее никто не хочет слушать. Взрослые считают, что все, о чем она пытается рассказать – это лишь следствие резкого подъема температуры. К приезду врача ее немного сбили аспирином.
А бабушка садилась рядом в продавленное кресло с деревянными подлокотниками и затягивала свою неименную, грустно-сладкую песню: Ты медведюшка, мой батюшка, ты не ешь мою коровушку… Ты не ешь мою коровушку… Пожалей мою головушку…
Без пятнадцати десять. Еще можно успеть! Скоро распахнутся резные воротца, и Дед Мороз медленно и вальяжно войдет в заполненный детьми зал и густым тягучим басом попросит их показать, чему они научились за год. Бой Щелкунчика с Крысами тоже входил в новогодний смотр талантов, только дело до него не дойдет.
- Бабуля, они сгорят… там под елкой дым, я видела, я знаю… давай позвоним на елку, давай скажем!
- Я медведя испугалася, во часты кусты бросалася… Пожалей мою головушку…
При пожаре на новогоднем празднике во Дворце культуры погибло девять детей и трое взрослых. Более тридцати человек с тяжелыми ожогами были госпитализированы. Спустя сутки еще пятеро скончались в больнице. Тогда, в середине восьмидесятых о страшной новогодней трагедии в провинциальном Дворце культуры умолчали. Это потом свершатся нашумевшие – «Норд-Ост», Беслан, «Хромая лошадь», многочисленные пожары в домах престарелых. Взрывы, теракты. Разрушенные дома, перевернутые поезда, разлетевшиеся на куски машины, сгоревшие заживо дети. Сотни людей погибнут просто так: в театре, в школе, в вагоне поезда, в собственном автомобиле, на больничной койке, в супружеской постели. Погибнут по чужой злой воле или по чьей-то халатности… А миллионы людей у телеэкранов будут равнодушно вглядываться в чужую беду и облегченно вздыхать, слава богу, мои-то все целы. Меня-то это не касается.
Как стало потом известно из рассказов очевидцев, сон девятилетней Инги сбылся до мельчайших подробностей. Были и скоморохи и пажи, и зайки-белочки-лисички, и вместо пожилого баяниста был молодой усатый парень за «Ионикой». И шуба у Деда Мороза была из синей ворсистой ткани, похожей на велюр (точно такой тканью спустя три дня и обобьют гробик Танюшки, Ингиной соседки по парте). И дым повалил из-под елки, где в одном из самодельных тройников, утыканных скрученными изолентой вилками, что-то замкнуло. От искорки вспыхнули лежащие повсюду вата и конфетти, а затем… Затем просто никто не поверил, что это взаправду. А когда поверили – было поздно. Испуганные взрослые кричали и метались среди пылающих картонных декораций, выхватывая шокированных детей. Дед Мороз скинул шубу и пытался ею сбить огонь с нижний ветвей елки, но тем самым лишь создавал лишнее движение воздуха и огонь разгорался. Все это видела Инга в своем тяжелом гриппозном сне, видела как бы со стороны, извне. Худенькой рыжей девочки в костюме Крысенка там не было.
