У нас - берут, и что из этого выходит.
А выходит нечто непредсказуемое. Каждый человек в любом случае - личность, и поэтому может выдать любое отношение к собственному прошлому.
Нередко бывает самый безобидный вариант: никто даже не заметит такого "подвоха", если товарищ сам не расскажет. Ну или кто-нибудь не полезет в личном деле копаться, или старые знакомые расскажут. Именно из-за таких людей запреты кажутся жутко несправедливыми. Хотя , конечно, бывает забавно, когда сначала долго не нахвалишься на нового сотрудника, мол какой милый, какой интеллигентный, а потом всплывает как-нибудь в стиле: "Ты откуда это быдло знаешь? Что значит, сидели вместе?"
Вариант чуть хуже: человек вообще это не скрывает, даже немного афиширует, какой он весь из себя опасный, но на рабочих моментах это не сказывается. Тоже неплохо, хотя, конечно, особо впечатлительных барышень лучше от такого соседства как-то оградить.
И третий вариант, из-за которого, собственно, и возникает такой запрет- люди, упивающиеся АУЕ. Это бывает забавно, но чаще тупо бесит.
Самые стандартные две проблемы, это "бабу слушать западло" и "он там в авторитете был, и здесь его слушать буду". Вот тут варианты от истерики до анекдота, причем непредсказуемые.
Был у нас в отделе паренек, прошлое очевидно с первого взгляда, но вроде никаких проблем не возникало. Пока не перекинули его из бригады в бригаду. Там девочку-бригадира просто трясло от него. В чем дело? А бабу слушать нельзя. Но ведь раньше тоже под руководством женщины работал? Оказывается, та старше: она уже не баба, а тетка, ее можно послушать. Ну ладно, паренька перекинули под начало бригадира мужского пола, конфликт был исчерпан (правда, остался вопрос, какая религия не позволила ему сразу сказать, что его не устраивает).
Или был вообще интересный вариант: три парня ходили неразделимой бригадой, проблема была, что самый авторитетный из них сам до бригадира еще не дотягивал. Перекидывали их из бригады в бригаду раз пять, пробовали разделять - бесполезно. В итоге сами самоорганизовались: прибились к барышне, которую самый авторитетный по неизвестным науке причинам слушать был согласен. Но со стороны, конечно, был цирк. Бригадир не могла сама отдать распоряжение, надо было громко и демонстративно сказать: "Ваня скажи ребятам, надо то и то." Ваня не менее громко отвечал "Угу, мужики, вы слышали" - и дальше поручение выполнялось. Без промежуточного звена в виде Вани система не работала категорически.
С этим Ваней еще были огромные проблемы лингвистического характера. Не у барышни (барышня привычная, барышня на учителя русского и литературы училась, пока в итоге длинный рубль на склад вынес), а у начальника отдела. Того почему-то по три раза за смену накрывало настроением "Я (дальше нецензурно) бывший боевой офицер, а этот (дальше много, нецензурно и очень образно) мне чего-то про манеры говорит". Больше всего господина офицера почему-то выводило из себя заявление, что надо говорить не молодЕц, а мОлодец, потому что первый вариант очень обидный.
Кстати, что интересно, процент краж на работе у судимых гораздо меньше. Не знаю, то ли не мараются на мелочи, то ли прятать хорошо умеют.
Зато вполне ожидаемого положительного эффекта, что те, кому тяжело найти работу, будут за нее старательно держаться, тоже не оказалось. Может, стимула держаться и больше, но и степень раздолбайства в среднем больше, и второе прекрасно компенсирует первое.